Принцип идеологического многообразия в России и противодействие экстремизму

Плюрализм в философском контексте представляет собой идею, признающую множество независимых начал бытия или оснований знаний, эта концепция отрицает единство мира. Многообразие взглядов может проявляться во всем: в политике, этике, религии, науке. Истоки плюрализма неразрывно связаны с такими категориями, как «свобода», «власть» и «собственность» [1]. Политический плюрализм в общем смысле служит индикатором демократического государства. Он же, в частности, выражается в идеологическом многообразии. Это явление нашло свое отражение в ст. 13 Конституции Российской Федерации, что закономерно делает его ключевым элементом основ конституционного строя России.

Первостепенно необходимо разобраться с понятийным аппаратом. Под идеологией в целом понимается система политических, правовых, религиозных, этических, эстетических и философских взглядов, идей и теорий. Рассматривая этот же термин, но через призму конституционного права, Авакьян С. А. определяет ее как систему идей, ценностей и мировоззренческих установок, признаваемых и защищаемых Конституцией, которая служит ориентиром для развития общества и правовой системы, при этом одновременно выступая инструментом ограничения государственного произвола и гарантией политического плюрализма [2]. Социальная направленность прослеживается во взглядах Кокотова А. Н., который считает идеологию совокупностью фундаментальных убеждений и ценностных ориентиров, разделяемых обществом и властью, которые формируют основу для солидарности, доверия граждан к праву и государственным институтам, легитимируя публичную власть и конституционный строй [3]. Тут делается важный акцент на совокупности, но не на однородности убеждений. Исходя из противного, отсутствие конфронтации взглядов ведет к нелегитимности власти, а отсутствие компромисса противостоящих групп – к латентности проблем, ведь принятые решения не учитывали все факторы.

Спустя более 30 лет с момента принятия Конституции Российской Федерации, вопрос идеологического аспекта до сих пор поднимается в юридических круга. В рамках XI Петербургского международного юридического форума разгорелась дискуссия относительно ст. 13 основного закона. Председатель Следственного комитета Бастрыкин А. И. заявил, что в России идеология была всегда и нужна сейчас. Глава Министерства юстиций Чуйченко К. А. поддержал его и упомянул, что ст. 13 вступает в противоречие с принятыми государственными ценностями. Важно обратить внимание на вопрос, является ли Конституция внешней формой выражения для источника идеологии. Если признавать ее таковым, то это будет значить ее ничтожность, ведь ч. 1 ст. 13 говорит: «В Российской Федерации признается идеологическое многообразие». Такое положение естественным образом недопустимо ввиду того, что основной закон выражает идеологический конституционализм, что подразумевает под собой исторически обусловленную, аксиологически насыщенную систему принципов и ценностей, лежащую в основе российской модели конституционализма, которая обеспечивает единство правового пространства, конституционную идентичность и служит защите национального суверенитета от внешних деструктивных влияний [4].

Именно в этом контексте плюрализма быть не может, ведь он един и выражен в одном документе, обладающим наивысшей юридической силой.

Возвращаясь к нормативному толкованию статьи 13 Конституции Российской Федерации, законодатель не устанавливает право субъектов, а запрещает ограничение этого права, что не характерно для российской правовой системы, подобный «негативный» метод наиболее ярко выражен в поправках Конституции США. Принцип идеологического многообразия обусловлен правом человека на свободу мысли, слова, информации, совести, вероисповедания, преподавания, отменой цензуры и т.д. Гарантиями этого принципа выступают следующие конституционные права:

1. право неприкосновенности частной жизни, право личной и семейной тайны, право защиты своей чести и доброго имени (ч. 1 ст. 23 Конституции); 2. право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений (ч. 2 ст. 23 Конституции); 3. свобода мысли и слова (ч. 1 ст. 29 Конституции); 4. свобода СМИ (ч. 5 ст. 29 Конституции); 5. право свободно выражать свои мнения и убеждения (ч. 3 ст. 29 Конституции).

Соответственно принцип можно понимать, как разрешено все, что не запрещено законом и не нарушает прав и свобод других лиц. Запрещены следующие идеи: насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности Российской Федерации, подрыв безопасности государства, создание вооруженных формирований, разжигание социальной, расовой, национальной и религиозной розни (ч. 5 ст. 13 Конституции Российской Федерации).

Запрещается пропаганда социального, расового, национального, религиозного или языкового превосходства (ч. 2 ст. 29 Конституции Российской Федерации). В том числе в ч. 3 ст. 55 Конституции Российской Федерации допускается ограничение прав и свобод человека и гражданина федеральным законом в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

Экстремизм – явление, угрожающее существованию государства как такового. Ввиду роста протестных настроений конца 90-х и начала 2000-х годов и обострения национального вопроса не только в России, эта тенденция прослеживалась по всему миру, в 2002 году был принят Федеральный закон №114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности». Несмотря на такую значимость, с 2002 года так и не выведено легальное определение экстремизма или экстремисткой деятельности. Отсутствие определение, тем не менее, компенсируется конкретным перечнем объективной стороны деяния, установленным ст.1 Федерального закона, а именно:

1) насильственное изменение основ конституционного строя и (или) нарушение территориальной целостности государства; 2) публичное оправдание терроризма и иная террористическая деятельность; 3) проявление идеи превосходства одного класса (социального, расового, религиозного и т.д.) над другим; 4) воспрепятствование осуществлению политических права посредством насилия либо угрозы его применения; 5) воспрепятствование нормального функционирования публичной власти; 6) а также все остальные преступления по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы.

Общим признаком для всех преступлений, подпадающих под категорию экстремизма, является насилие (его применение, угроза или оправдание). Другая важная характеристика – это руководящая идея, то, почему совершается преступление. С одной стороны ее можно понимать как причину, а с другой – как цель. Идея выражается в неравенстве, что изначально противоречит положениям статьи 19 Конституции, которая устанавливает запрет на любые формы проявления ограничения прав и свобод человека по признакам пола, расы, национальности, языка и т.д.

Тут вырисовываются рамки свободы – множественность взглядов допустимо, но лишь в том случае, если эти взгляды соответствуют общепризнанным принципам права и положениям глав 1, 2 и 9 Конституции. Особое внимание нужно уделить первым двум. Первая глава Конституции закрепляет основы конституционного строя, эти основы незыблемы, а в случае их нарушения институт государства как такового рушится незамедлительно. Глава вторая декларирует права и свободы человека и гражданина, что является элементом основ конституционного строя России, так как выводятся из статьи 2 Конституции: «Человек, его права и свободы являются высшей ценностью».

Стоит обратить внимание, что пункт 13 перечня имеет открытую формулировку, несмотря на достаточно казуистичную юридическую технику. Специальный федеральный закон не устанавливает преступность деяний, а лишь конкретизирует определенные стороны объективной стороны преступлений, которые расположены в гл. 29 УК РФ. Закон не дает определения экстремизму, но позволяет определить его посредством формы выражения.

Однако, закон указывает и на субъективную сторону (пункт «е» части первой статьи 63 УК РФ), что позволяет нам отнести любые преступления к экстремистским при наличие определенного мотива. Субъективная сторона преступления наиболее сложна в доказывании, поэтому такая дискреция может играть как за, так и против правоохранительных органов. Здесь часто прослеживаются злоупотребления, обвинительный уклон при трактовки действий обвиняемых. В Постановлении Пленума Верховного Суда от 28 июня 2011 года №11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности» говорится, что высказывание суждений и умозаключений, использующих факты межнациональных, межконфессиональных или иных социальных отношений в научных или политических дискуссиях и текстах при отсутствии намерения побудить лиц к экстремисткой деятельности не являются преступлениями. Конституционный Суд в Определении № 579-О/2025 указал на отсутствие неопределенности в диспозиции статьи 280 УК РФ, а, значит, лицо не лишено возможности осознавать противоправные последствия своего деяния. Такой тезис может идти в разрез с выводами Верховного Суда. При отсутствие у лица мотива, но наличие последствий, ответственность будет возлагаться на лицо, которое не осознавало возможность такого исхода, но должно было. Взаимодействие двух правовых категорий опосредованно от системы законодательства или системы права в целом невозможно, по причине ее согласованности и взаимосвязанности, иначе она не была бы системой. Поэтому в целях справедливого урегулирования общественных отношений применяется не менее важный конституционный принцип соразмерности. Он закреплен в ч. 3 ст. 55 Конституции Российской Федерации и допускает ограничение прав и свобод лишь в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства, и только Федеральным законом. С точки зрения системного толкования принцип соразмерности связан с ядром принципа разделения властей в контексте системы сдержек и противовесов (ст. 10 Конституции Российской Федерации), с принципом правового государства (ч. 1 ст. 1, ст. 15 Конституции Российской Федерации). Примечательно, что в том же 2002 году Конституционный Суд Российской Федерации в своем Постановлении №1-П отметил, что принцип соразмерности обусловлен «природой Российской Федерации как правового государства (статья 1, часть 1; статья 55, часть 3, Конституции Российской Федерации)».

Основные права – это в первую очередь права на защиту от государственных вмешательств. Вместе с тем неурегулированное осуществление конституционных свобод неизбежно ведет к конфликтам с публичными интересами и правами других лиц [5]. Баланс интересов – это ключ к правопорядку и устойчивому развитию общества и государства. В настоящее время мы можем наблюдать сдвиг этого баланса в сторону ужесточения наказаний и упрощения привлечения к ответственности. В июле 2025 года Государственной Думой Российской Федерации был принят ряд изменений в Закон «О средствах массовой информации», Федеральный закон «О противодействии экстремистской деятельности», КоАП РФ и УК РФ.

Подобные действия продиктованы внешними обстоятельствами и в большинстве своем носят не юридический, а политический характер. При этом важно понимать, что политические решения несут политические последствия, которые в частности могут отразиться на показателях в электоральные циклы. Однако, общественные отношения не статичны, а имеют динамику, каждое их движение, по общему правилу, сопровождается изменениями законодательства. Оно должно реагировать на потребности общества на каждом историческом этапе развития. Представляется разумным, что тенденция ужесточения и перекоса системы в сторону контроля и ограничения прав не будет исключением. Идеологическое многообразие, политический плюрализм являются двигателем развития государства. В споре рождается истина, поэтому государство не должно игнорировать другие точки зрения, но при этом оно должно защищать конституционный строй, права и свободы граждан, которые могут притесняться категорическими идеями. Перед государством стоит задача – на острие двух парадигм найти баланс.