«Потребительский экстремизм» как форма злоупотребления правом: материально-правовой и процессуальный аспекты

Введение

Понятие «потребительского экстремизма» и его существование вообще является спорным в доктрине и в правоприменительной практике, что естественным образом связано с конфликтом интересов исследователей, одни из которых являются приверженцами потребителей, а вторые – бизнеса. Одни исследователи отрицают существование «потребительского экстремизма», а вторые поднимают данную проблему, говоря о необходимости ее решать и предлагая варианты решения.

В последнее время законодатель все больше внимания уделяет данной проблематике вносимыми изменениями, фактически признавая существование проблемы злоупотребления потребителями своими правами, склоняя «чашу весов» правосудия, уравнивая возможность состязательности в потребительских спорах. В данной работе будет дана оценка применяемому бизнесом понятию «потребительский экстремизм», а также его соотношения с давно существующим в гражданском праве злоупотреблением правом.

Вместе с тем любое злоупотребление правом со стороны потребителя может реализоваться исключительно через механизмы гражданско-правовой ответственности, заложенные в Законе о защите прав потребителей. Именно система мер ответственности - законная неустойка, убытки, компенсация морального вреда и штраф, предусмотренный п. 6 ст. 13 Закона, - создает ту правовую среду, в которой и становится возможным как добросовестное восстановление нарушенного интереса, так и недобросовестное извлечение сверхдохода.

В настоящее время отсутствует единая теоретическая модель, позволяющая разграничить компенсаторную и штрафную функции названных мер, определить допустимые пределы их кумуляции и выработать критерии, отграничивающие правомерное осуществление права на защиту от злоупотребления им. Названные обстоятельства предопределяют актуальность и своевременность настоящего исследования.

Баланс правовых возможностей потребителей и бизнеса: от презумпции слабой стороны к проблеме злоупотреблений Споры о защите прав потребителей повсеместно носят особый характер, так как затрагивают важнейший общественный институт, в котором стремление к защите наиболее слабой стороны в лице потребителя является абсолютной нормой в мировой практике.

При этом в каждой правовой системе выработан свой подход и ряд критериев, по которым определяется круг лиц, признаваемых потребителями.

Так, в праве Европейского Союза (Директива 2011/83/ЕС) потребителем считается любое физическое лицо, действующее в целях, не связанных с его торговой, предпринимательской или профессиональной деятельностью.

Российский законодатель воспринял аналогичную модель, однако пошёл по пути более жёсткой защиты, введя целый ряд специальных мер ответственности, неизвестных большинству европейских правопорядков.

В российском праве традиционно под понятие «потребитель» подпадают исключительно физические лица, приобретающие товары и услуги исключительно для личного использования.

Такой подход сужает круг лиц, на которых распространяется действие Закона о защите прав потребителей, и определение этого круга лиц выступает одной из причин, по которой потребительские споры образуют особую категорию дел, предъявляющую повышенные требования к продавцу товара или услуг как к заведомо экономически более сильной стороне.

Именно эта философия лежит в основе законодательства в сфере защиты прав потребителей, что подчёркивал заместитель руководителя Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека, кандидат юридических наук М. С. Орлов в своём интервью: «Наше законодательство изначально построено на том, что потребитель является слабой стороной, а хозяйствующий субъект — профессиональным участником рынка. Соответственно, права потребителей должны быть особым образом защищены. Бизнес всегда ищет лазейки (в хорошем смысле этого слова) и, должен заметить, вполне в этом преуспевает. Потребитель же далеко не всегда знает о своих правах, прописанных в Законе, и продавец этим часто пользуется. А когда потребитель все-таки обращается за защитой своих прав, хозяйствующие субъекты зачастую отказывают ему в удовлетворении претензий. Даже при нынешнем регулировании нередки случаи, когда потребитель вынужден обращаться в суд. А если бы у нас не было таких инструментов, как потребительский штраф, хозяйствующие субъекты бы попросту игнорировали подавляющее большинство претензий и количество потребительских исков было бы много выше».

Вместе с тем именно та же система мер ответственности, призванная компенсировать неравенство, создала почву для появления феномена, получившего в бизнес-среде наименование «потребительский экстремизм».

Реальность этого феномена до сих пор оспаривается значительной частью юристов, правоприменителей, надзорных органов и исследователей.

В цивилистической литературе по данному вопросу сложились две позиции: одни авторы настаивают на реальности потребительского экстремизма и необходимости его законодательного пресечения, другие полагают, что проблема искусственно раздувается бизнес-сообществом, а существующих механизмов ст. 10 ГК РФ о запрете злоупотребления правом достаточно для пресечения любых недобросовестных действий. Так, по мнению Киселева Н. А. и Митрошина О. Н., «потребительский экстремизм — это наивысшая степень злоупотребления правом», - в данном случае предполагая, что термин «экстремизма необязателен, при этом авторы не отрицают того, что потребители тоже бывают сильны в поиске «лазеек».

В. Н. Сусликова и В.В. Богдан полагают, что в законе о защите прав потребителей отсутствуют положения об ответственности и обязанностях самого потребителя, что и способствует злоупотреблениям, а основной мерой борьбы должна стать модернизация закона.

По мнению автора, многие исследователи и представители государственных органов, оценивая высказывания бизнеса о «потребительском экстремизме», оценивают сложившуюся ситуацию не до конца объективно.

Стремление защитить права потребителей является важнейшей задачей законодателя, однако помимо специального закона отношения между потребителем и продавцом регулируются и гражданским законодательством, которое прямо предусматривает обязанность сторон вести себя добросовестно и не злоупотреблять своими правами.

Между тем, например, на практике продавцы дорогостоящих технически сложных товаров сталкиваются с уклонением потребителя принять исполнение. Раньше частой была ситуация, при которой истец заявлял требование о проведении ремонта и взыскании неустойки по день исполнения обязательства.

Если потребитель действует добросовестно, он содействует передаче товара для ремонта: предоставляет контактные данные, отвечает на запросы и звонки, не уклоняется от передачи товара. Если же цель потребителя — обогащение за счёт неустойки, он не предоставляет никаких контактных данных, кроме почтового адреса, не получает письма и телеграммы, уклоняется от передачи товара, а зачастую указывает в претензиях и исковых заявлениях недостоверные адреса, что ранее приводило к начислению непомерных сумм. Закон о защите прав потребителей не предусматривает прямого механизма защиты продавца от подобных злоупотреблений. Приходится использовать существующие механизмы процессуального законодательства и гражданского права: заявление об изменении способа исполнения решения суда, последующее предъявление самостоятельного иска о снижении неустойки в порядке ст. 333 ГК РФ, взыскание неосновательного обогащения. Однако, как представляется, данные механизмы слишком затянуты и сложны в ситуации, когда каждый день просрочки — это дополнительные убытки для бизнеса.

Именно видимая экономическая сила, но при этом мало кому заметная процессуальная беззащитность бизнеса в судах общей юрисдикции в рамках потребительских споров создала ситуацию, при которой некоторые потребители, ощутив все свои возможности, стали злоупотреблять правами, превратив судебные тяжбы в основной вид деятельности для извлечения дохода.

Данные судебной статистики косвенно подтверждают эту тенденцию: отдельные граждане инициируют десятки однотипных исков, а процент удовлетворения требований остаётся стабильно высоким. Процессуальная беззащитность бизнеса проявляется в нескольких аспектах: бремя доказывания качества товара и услуги лежит на продавце (исполнителе); штраф в размере 50% от присуждённой суммы взыскивается в пользу потребителя; неустойка начисляется по день исполнения обязательства и ранее не имела законодательного «потолка».

Принятие Федерального закона от 31.07.2025 № 284-ФЗ, который внёс в Закон о защите прав потребителей такие изменения, как ограничение неустойки стоимостью товара, отказ в удовлетворении требования о взыскании штрафа в случае уклонения ответчика от урегулирования спора в досудебном порядке и другие, стало индикатором того, что государство фактически признало необходимость корректировки избранной модели ответственности.

Выводы.

Таким образом, по мнению автора, вопрос исследователями ставится не совсем верно, и риторика, лишь усиливающая противостояние хозяйствующих субъектов и потребителей, неуместна.

Термин «потребительский экстремизм», вошедший в лексику бизнес-адвокатов для при- влечения внимания к проблеме, не нуждается в отдельном признании или отрицании. Признавая существование злоупотребления правом как такового, мы уже признаём, что есть и будут потребители, которые злоупотребляют своими правами.

Задача науки и законодателя — не спорить об именовании этого явления, а создавать сбалансированные правовые механизмы, которые одинаково эффективно защищают добросовестного потребителя и пресекают любые формы недобросовестного поведения, от кого бы они ни исходили.