Особенности судебной оценки заключений органов опеки и попечительства при рассмотрении дел о лишении родительских прав

Лишение родительских прав в семейных спорах является исключительной мерой защиты прав ребёнка, специфической семейно-правовой санкцией. А. М. Нечаева при анализе данной меры ответственности родителей приходит к выводу о её большей «тяжести», чем даже мер, предусмотренных уголовным законом в отношении родителей, которые ненадлежаще исполняют свои обязанности [1, с. 154]. По утверждению Д. С. Фарафонтовой, «… и логика законодателя, и логика правоприменителя исходит из той исходной аксиомы, что наказание нерадивого родителя само по себе не является целью применения меры семейно-правовой ответственности в виде лишения родительских прав: наказание здесь носит сопутствующее значение, второстепенное по отношению к восстановлению и защите прав слабой стороны правоотношений – ребенка» [2, с. 143].

Органы опеки и попечительства (далее также – опека, органы опеки) выполняют в данной категории дел предварительную контролирующую функцию, раскрывают и представляют одно из средств доказывания. В п. 2 ст. 70 Семейного кодекса Российской Федерации (далее - СК РФ) прямо указано на обязанность участия органов опеки: «Дела о лишении родительских прав рассматриваются с участием… органа опеки и попечительства» [3], а также в п. 2 ст. 78 СК РФ закреплена их функция: «провести обследование условий жизни ребенка и лица (лиц), претендующего на его воспитание, и представить суду акт обследования и основанное на нем заключение по существу спора» [3]. Полагаем верным утверждение, что «участие органа опеки и попечительства в судебном заседании по делам о лишении родительских прав является дополнительной гарантией соблюдения как прав ребенка, так и прав родителя» [4, с. 171].

Исходя из положений гражданского процессуального законодательства, опека даёт заключение по делу на основании ч. 1 ст. 47 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) [5], которое не имеет для суда заранее установленной силы. То есть, при рассмотрении дел о лишении родительских прав помимо заключения органов опеки в суд могут быть представлены иные доказательства, обосновывающие целесообразность и необходимость лишения родительских прав (или наоборот) и которые оцениваются в совокупности. Однако в предмете доказывания, по нашему мнению, ключевую роль играет факт обследования условий жизни ребёнка, он даёт наиболее объективное понимание того, в какой ситуации оказался ребенок, существуют ли случаи нарушения его прав, потенциальная или реальная угроза жизни и здоровью со стороны его самых близких людей. Этот факт оказывается «первым среди равных» в предмете доказывания.

По юридической природе заключение органов опеки и попечительства относится к актам органов государственной власти, в которых закрепляются ответы на вопросы факта (обследование условий жизни ребенка уполномоченным государственным органом как проникновение публичных начал в семейное право). Е. Н. Победоносцева указывает, что «буквальное сопоставление правовых норм ст. 47 ГПК РФ и п. 2 ст. 78 СК РФ позволяет сделать вывод о том, что СК РФ рассматривает заключение прежде всего как документ, содержащий позицию органа опеки и попечительства относительно спора о воспитании детей и основанный на акте обследования, тогда как процессуальный закон под дачей заключения по делу не подразумевает строго подготовку отдельного документа» [6]. Несмотря на то, что СК РФ предполагает подготовку заключения в виде документа в отличие от ГПК РФ, мы не видим здесь противоречия: процессуальный закон регулирует лишь вопросы динамики судопроизводства и в данном случае закрепляется процессуальный статус органов опеки и попечительства как компетентного дать заключение по делу государственного органа и их функция в судопроизводстве, не исключая тем самым уточнение процессуальных правил материально-правовыми нормами СК РФ (в части необходимости составления документа с определённым содержанием, ответом на установленные вопросы).

Необходимо обратить внимание на обстоятельства, определяемые органами опеки, для представления заключения в суд. Приказом Министерства просвещения РФ от 10.01.2019 № 4 «О реализации отдельных вопросов осуществления опеки и попечительства в отношении несовершеннолетних граждан» (далее - Приказ) утверждён Порядок проведения обследования условий жизни несовершеннолетних граждан и их семей (далее - Порядок). В п. 2 Порядка закреплены цели, для которых опека проводит обследование условий жизни ребёнка: «обследование осуществляется с целью выявления обстоятельств, свидетельствующих об отсутствии родительского попечения над несовершеннолетним гражданином…, и принятия мер по защите прав и интересов детей в случаях… лишения их родительских прав,… уклонения родителей от воспитания детей или от защиты их прав и интересов» [7]. Перечень вопросов является широким: рассматриваются бытовые и имущественные условия жизни детей, семейное окружение, связи ребёнка с родителями и другими родственниками, психоэмоциональные связи, общие физиологические и внешние параметры жизни детей.

По итогам обследования составляется акт, в котором отражаются выводы о наличии обстоятельств, свидетельствующих об отсутствии родительского попечения над ребенком, рекомендации о форме защиты его прав и законных интересов. В науке существует противоположная позиция относительно возможности применения Приказа при составлении заключений органов опеки и попечительства. Так, Е. Н. Победоносцева отмечает: «речь должна идти о нормативном правовом акте федерального уровня, обязательном для исполнения органами опеки и попечительства во всех регионах страны. В настоящее время единственное прямо закрепленное федеральным законом требование к заключению содержится в п. 2 ст. 78 СК РФ… Однако буквальное толкование цели издания названного Приказа… не предполагает его применение при составлении акта обследования и заключения в порядке п. 2 ст. 78 СК РФ» [6]. Полагаем, что на данный момент при разрешении дел о лишении родительских прав указанный акт является основополагающим для дачи заключения опеки, на что указывают хотя и не цели самого Приказа, но цели Порядка. Возможность закрепления в СК РФ отсылочной нормы на акт федерального органа исполнительной власти по данному вопросу (как предлагает Е. Н. Победоносцева) видится перспективным, в таком случае будет выстроена согласованная система норм в соответствии с п. 3 ст. 3 СК РФ [3].

Следовательно, именно от полноты, объективности и достоверности исследования жизни детей, которые могут остаться без родительского попечения, зависит первоначальное представление суда об осуществлении родителями своих прав и обязанностей. Исследование заключения в ходе судебного разбирательства вызывает трудности: выводы опеки не всегда однозначно согласуются с иными доказательствами, вызывают у суда сомнения в правильности такой оценки опекой, их выводов по вопросу о защите прав ребёнка и её форме.

Анализ судебной практики позволяет выявить, на что суд обращает внимание при даче оценки обстоятельствам дела и заключению опеки при решении вопроса о возможности лишения родительских прав. Так, в деле Ногинского городского суда Московской области от 11.08.2025 № 2-2227/2025 отец обратился с иском о лишении бывшей супруги родительских прав на основании её отстранения от воспитания детей, неуплаты алиментов, а также из-за того, что она не изменила своего поведения (продолжает употреблять алкоголь и присутствовать «…в местах сбора асоциальных лиц, где в июле 2023 года получила ножевые ранения» [8]). Истец уже обращался с данным иском к матери, однако суд ограничился предупреждением. При этом в материалы дела представителем органа опеки было представлено заключение, «…в соответствии с которым… имеются основания для ограничения в родительских правах… в отношении несовершеннолетних детей…» [8]. Орган опеки дал оценку жилищным условиям родителей с учётом их раздельного проживания, согласно которой созданы бытовые условия для пребывания у них детей. Суд отказал в лишении родительских прав, но ограничил мать в родительских правах (аналогично позиции опеки), с указанием, что «… в случае, если она не изменит своего поведения, к ней может быть предъявлен иск о лишении ее родительских прав» [8]. Позиция суда и органа опеки совпала относительно ограничения ответчика в родительских правах. Суд учитывал такие обстоятельства, как отсутствие судимости и привлечения матери к уголовной или административной ответственности, наличие положительных характеристик с места работы, отсутствие сведений об учёте в психоневрологическом и наркологическом диспансере. Но с учётом отсутствия каких-либо эмоциональных связей посчитал, что её встречный иск об определении порядка общения с детьми не подлежит удовлетворению (мать заявила его только после предъявления иска к ней, также она никаким образом не проявляла интереса к воспитанию детей). Отметим, что суд принял обоснованную позицию, несмотря на повторное предъявление такого иска, учитывая, что «лишение родительских прав является крайней мерой воздействия и должно применяться только после проведения профилактических и предупредительных мероприятий (беседы, постановка на учет, меры административного воздействия)» [4, с. 170]. Такое реагирование суда является его дискреционным полномочием, поскольку «неправильно было бы утверждать, что этот этап является обязательным, поскольку… лишение родительских прав возможно без предварительного ограничения родительских прав» [1, с. 150]. Представляется важным обратить внимание на то, что суд руководствовался разъяснением Верховного Суда РФ (далее – ВС РФ), согласно которому «лишение родительских прав является крайней мерой ответственности родителей… Лишение родительских прав допускается в случае, когда защитить права и интересы детей иным образом не представляется возможным» [9]. В указанном деле дети полностью находились на попечении отца, а также бабушки и дедушки с его стороны, лишение матери родительских прав в данном случае являлось бы «формальностью» с учётом отсутствия активных нарушений прав детей с её стороны. Можно отметить, что данное решение является предпоследней ступенью к лишению матери родительских прав в данном деле. В деле Нижнетавдинского районного суда Тюменской области от 18.11.2024 № 2-687/2024 суд продемонстрировал, на наш взгляд, наиболее полное исследование заключения органов опеки, и пришёл к объективной истине по делу. Опекун ребёнка (являющаяся соседкой) обратилась в суд с требованием о лишении отца ребёнка родительских прав в связи с тем, что последний «…не занимается воспитанием сына, свои родительские обязанности не выполняет по его воспитанию, по его развитию, не осуществляет заботы о здоровье, физическом, психическом, духовном и нравственном развитии ребенка. Ответчик ни разу не предпринял попытки встретиться с ребенком и провести с ним время, хотя ребенок пытался с ним встречаться, звонить, но отец внимание к ребенку не проявляет, хотя проживают на одной улице…» [10], злостно уклоняется от уплаты алиментов. Представитель Сектора по опеке, попечительству и охране прав детства управления социальной защиты населения поддержал исковые требования, в акте обследования условий жизни ребёнка указал, в частности: «Подопечный внешне выглядит аккуратно одетым, ухоженным ребёнком. Одежда соответствует возрасту, росту и полу. Основные потребности ребёнка в пище, жилье, гигиене, обеспечении одеждой предоставлении медицинской помощи удовлетворяются в полном объеме.… пояснил, что в семье опекуна ему нравиться, отношения доброжелательные, дружеские, теплые. С ребенком отец… по-прежнему не общается, потому что последний не интересуется жизнью, здоровьем сына; алименты не выплачиваются, поскольку отец нигде официально не трудоустроен, мер к трудоустройству не принимает. Со слов опекуна известно, что отец… злоупотребляет алкогольными напитками» [10]. В данном документе опеки отражено исследование практически всех вопросов, которые закреплены в Приказе. Ребёнок проживает в семье опекуна, нет нарушений в физиологическом и социальном развитии, при этом контактов с родителем нет (мать признана недееспособной). Суд учёл факт злостной неуплаты алиментов без уважительных причин, привлечение к административной ответственности (это указывал и орган опеки). Сам ребёнок не возражал против лишения отца родительских прав:

«…будучи опрошенным в судебном заседании, несовершеннолетний…, пояснил, что не возражает против удовлетворения исковых требований, в отношении отца… Отец не звонит ни пишет, с ним не встречаются, и где он находится ему не известно. Отец не проявляет никакого родительского интереса к нему. Подарков не дарил, ничего из одежды игрушек, продуктов не приобретал» [10]. Полагаем, что решение обоснованно, соответствует толкованию ВС РФ уклонения от выполнения обязанностей родителей: «Уклонение родителей от выполнения своих обязанностей по воспитанию детей может выражаться в отсутствии заботы об их здоровье, о физическом, психическом, духовном и нравственном развитии, обучении» [9].

В связи с вышеописанным делом стоит вспомнить, что ещё в Обзоре практики разрешения судами споров, связанных с воспитанием детей (утв. Президиумом ВС РФ 20.07.2011) ВС РФ отметил: «Встречаются случаи, когда заключение составляется органом опеки и попечительства формально (оно не содержит данных, характеризующих отношения в семье между родителями, между ними и ребенком, личностные качества родителей, данных о привязанности ребенка к каждому из родителей, о результатах общения с несовершеннолетним, в нем отсутствует мнение органа опеки и попечительства о целесообразности либо нецелесообразности опроса ребенка в судебном заседании, а также мнение о том, может ли опрос в суде причинить ребенку психологическую травму и т.п.), а иногда и вовсе сведения, изложенные в заключении, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Между тем таким заключениям суды не всегда дают должную оценку» [11]. По настоящее время заключения опеки также не всегда составляются корректно и с учётом всех норм действующего законодательства.

Например, в деле Фроловского городского суда Волгоградской области от 24.10.2018 № 2-781/2018 мать обратилась с иском о лишении родительских прав отца её детей, указав, что «после распада семьи… ответчик выехал на постоянное место жительства…, где проживает по настоящее время. С тех пор он уклоняется от выполнения родительских обязанностей, не интересуется судьбой своих детей, не заботится об их здоровье, нравственном воспитании, физическом и духовном развитии, злостно без уважительных причин уклоняется от уплаты алиментов» [12]. В решении суда не нашло отражение полное заключение органа опеки, однако он пришёл к выводу «о лишении… родительских прав в отношении несовершеннолетних сына…, и дочери…, указав на уклонение родителя от исполнения родительских обязанностей, в том числе от уплаты алиментов» [12]. Анализируя материалы дела, обнаруживается формальный подход опеки, которая не провела объективный и достаточный анализ условий жизни ребёнка: не рассмотрены такие обстоятельства, как оспаривание отцовства ответчиком, его отдалённое новое место жительства, наличие на иждивении супруги и дочери в новом браке, объявление незаконного розыска судебными приставами-исполнителями, подача иска об определении порядка общения с детьми от первого брака. Суд обоснованно указал, что ответчик «занимает активную позицию по отстаиванию своих родительских прав. Судом по его инициативе определен порядок общения с детьми. Им произведены выплаты денежных средств в погашение задолженности по алиментам. Он активно оспаривает обоснованность исковых требований, доказывая возможность разрешения проблемы без лишения его родительских прав» [12]. Таким образом, в данном деле наблюдается резкое расхождение позиций суда и органа опеки, формальное и неполное составление заключения, в котором не нашла отражение даже позиция ответчика по предъявленным к нему требованиям, отсутствие выяснения истинных взаимоотношений или отсутствия контактов и эмоциональной связи между отцом и детьми, их причины. Указанные сведения нашли отражение только в судебном акте. В этом деле суд проявил внимательный подход к решению проблемы, не ограничиваясь только заключением опеки.

В деле Бутырского районного суда г. Москвы от 29.09.2023 № 02-3208/2023 мать ребёнка обратилась в суд с иском к отцу о лишении родительских прав ввиду того, что последний фактически самоустранился от воспитания и общения с их общим сыном. Орган опеки полагал, что лишение родительских прав отца преждевременно, «имеются основания предупредить последнего о необходимости изменения своего отношения к воспитанию и содержанию своего сына» [13], поскольку мать ребенка препятствовала общению с отцом, сменила место жительства. Но ребёнок выразил желание на лишение отца родительских прав, считая отчима своим отцом, и суд принял сторону ребёнка, несмотря на невыясненные до конца обстоятельства препятствования общению отца и ребёнка со стороны матери. В материалах дела не содержится сведений об угрозе, которую представляет отец для ребёнка. В данном деле возможно было бы вообще поставить вопрос о том, может ли ребенок в силу возраста и психологических особенностей самостоятельно принимать решение, не является ли его позиция навязанной со стороны матери и отчима. Лишение родительских прав является крайней мерой и должно применяться только при реальной угрозе интересам ребёнка, но не в случае пассивности родителя (учитывая, что орган опеки и попечительства установил противоречия в аргументах отца и матери ребёнка, но суд не обратил внимания на возможную проблему в достаточной степени).

Анализ судебной практики показывает двоякую тенденцию в оценке судами заключений органов опеки и попечительства: с одной стороны, в некоторых случаях опека подходит к изучению вопроса жизни ребёнка тщательно, объективно исследуя как его материально-бытовые условия, так и взаимоотношения с родителями; с другой стороны, существуют прецеденты формального выполнения обязанностей. Таким образом, полагаем возможным сделать следующие выводы: 1) заключение органов опеки является одним из важнейших доказательств по делам о лишении родительских прав, при этом огромную роль занимает активность суда по правильному оцениванию содержащихся в нём выводов; 2) при формальном отношении органа опеки и попечительства к исполнению своих обязанностей бремя опровержения таких доводов может ложиться на ответчика в случае пассивной роли суда.