Актуальные проблемы в современном регулировании преступности в сети «Интернет»

Госдума продолжает усиливать защиту граждан от кибермошенников, совершенствуя законодательство в данном направлении. Приняты поправки по борьбе с киберпреступностью. Мифы прошлого изжили себя либо были стигматизированы, но осталась их калька, составляющие архетипа, которые всегда существуют и будут заполнять подсознание человека, детерминируя его мировоззренческие потребности.

В современном обществе эпохи информации носителями идей уничтожения по признаку биолого-генетического, культурно-антропологического превосходства и исключительности парадоксально оказались представители не только одной определённой в исторически сложившемся стереотипе нации, а также потомки тех народов, что, пройдя через сакральные жертвы, победили фашизм и нацизм. Старые символы и атрибуты Третьего рейха получили реинкарнацию в неонацистских, ультраправых организованных группах, в том числе среди фанатов эстетики национал-социализма и культа нацистской атрибутики. В последнем случае субкультура использует художественный опыт, не генерализируя человеконенавистническую идеологию неонацизма.

Анализ состояния преступности в Российской Федерации на статистической выборке приговоров, вынесенных судом по уголовным делам и административным правонарушениям по вышеуказанным статьям за 2019-2024 гг. (см. таблицу), показывает ежегодную положительную динамику (прирост) распространения в социуме радикальных взглядов и шовинистических идей. Недостаточная статистика по преступлениям позволяет лишь с грубой точностью предположить, что некоторый спад административных правонарушений в 2023 г. связан с криминализацией пропаганды либо публичной демонстрации нацистской атрибутики или символики, соответствующая статья 282.4. введена в УК РФ в 2022 г.[1], а спад преступлений, связанных с реабилитацией нацизма, в 2022 г. вероятно коррелирует с введением в том же году в административный состав КоАП РФ статьи 20.3.3. «Публичные действия, направленные на дискредитацию использования Вооруженных Сил Российской Федерации…» Таблица. Статистика обвинительных приговоров, вынесенных в период с 2019 по 2024 год включительно, в абсолютных величинах состояния преступности [2]. Го д Статья 2019, осуждено/ прирост,% 2020, осуждено/ прирост,% 2021, осуждено/ прирост,% 2022, осуждено/ прирост,% 2023, осуждено/ прирост,% 2024, осуждено/ прирост,% 20.3. часть: 1, 2, в том числе 20.3.1.

КоАП РФ

2771/

–

3036/

9,6%

4119/

35,7%

5270/

27,8%

5163/

-2,0%

5824/

12,8%

354.1. часть: 1, 2, 3,

4, в том числе,

282.4. часть: 1, 2

УК РФ

1/

–

8/

700%

30/

275%

28/

-6,7%

91/

225%

179/

96,7%

В обобщении очевиден рост интереса рядовых пользователей сети «Интернет» к пониманию квинтэссенции идеологии ультраправых течений и неонацистских группировок. Однако такая интернет-активность вызвана негативной причиной, проистекающей из сформировавшегося на информационном «шуме», искажённого, эмоционального восприятия жизнеопасного явления, восприятия ложно пережитого как личный социальный опыт и потому единственно верного.

Очевидно, что необходим государственный контроль и регулирование общественных отношений в области обеспечения безопасности информационного общества и защиты информационного пространства от деструктивного влияния нового вида – Интернет-преступности.

Регулирование интернет-преступности сегодня - это формирование новой глобальной архитектуры безопасности [4].

Учитывая объём размещаемой в сети «Интернет» информации и уровень проникновения интернет-технологий в информационное пространство, нельзя исключить достоверность гипотезы о том, что интервал времени между обнаружением информации до её блокировки экспоненциально влияет на эффективность пропаганды [5]. Помимо глобальных институтов, ключевую роль играет регулирование на уровне отдельных стран и объединений.

Внедряются модели общей ответственности платформ. Согласно Закону о цифровых услугах (DSA), крупные онлайн-платформы обязаны активно выявлять и минимизировать системные риски от использования их сервиса.

За нарушение предусмотрены огромные штрафы (до 6% от мирового оборота), и первый прецедент уже есть - в декабре 2025 года платформа X (бывший Twitter) была оштрафована на €120 млн. Также с августа 2026 вступает в силу Регламент об электронных доказательствах для ускорения трансграничного доступа к данным. Азиатско-Тихоокеанский регион (АТР): На волне ужесточения требований в 2025-2026 гг. Сингапур, Малайзия и Вьетнам принимают новые законы для усиления защиты.

Китай также обновил свой Закон о кибербезопасности в 2025 году с акцентом на регулирование ИИ. При этом в фокусе остается проблематика выкупов при атаках программ-вымогателей. Скорее всего, массовые и примитивные схемы: «простой» фишинг, звонки из подпольных колл-центров с подменных номеров.

Потому что их легче задушить техническичерез блокировку звонков, отслеживание подозрительных сим-карт. А вот сложные целевые атаки на компании (ransomware, утечки баз данных из-за взлома через сотрудников) - они никуда не делись. Более того, они становятся умнее. Современное регулирование интернет-преступности развивается сразу по трем ключевым направлениям:

На региональном уровне – мировое сообщество внедряет модель повышенной ответственности цифровых платформ, в то время как другие страны фокусируются на национальном суверенитете. В технологической плоскостигосударства начинают активнее использовать технические средства (системы идентификации устройств, блокировки) для блокировки анонимности злоумышленников, хотя этот процесс всегда будет отставать от развития самих технологий.

На наш взгляд, чем жёстче регулирование, тем быстрее преступность уходит в офлайнкрипту и сложные обходные схемы. Запретили SIM-боксы - преступники арендуют виртуальные номера за рубежом. Заблокировали подбор кодов - они переходят на социальную инженерию нового поколения (звонок якобы от «сотрудника Госуслуг» с убедительной легендой). И так без конца. Получается, что регулирование догоняет преступность всегда с опозданием на 1-2 года. А за это время миллиарды уже украдены.

В рамках исследования, заявленная проблема противодействия в сетях общего пользования приобретает условие задачи о сокращении времени публичной доступности запрещённого контента в информационном пространстве. В этом смысле оптимизация алгоритма блокировок, проводимых Роскомнадзором, и снижение нагрузки по материалам, связанным с нарушением законодательства в области связи и защиты информации, на Генеральную прокуратуру Российской Федерации должны повысить оперативность в принятии решений об ограничении деструктивного контента в сети «Интернет» [6]. Так что, регулирование становится всё изощрённее. Но задайте себе честный вопрос: стали ли вы чувствовать себя в интернете безопаснее, чем два года назад? Увы, но «нет». Потому что закон - это лист бумаги, а преступность - это живая, адаптивная система [7]. И пока мы рассуждаем о статьях УК, где-то уже пишут скрипт для нового вида мошенничества с нейросетями, под который закон не подкопаешься.