Общие меры противодействия финансированию террористической деятельности: системный анализ и пути совершенствования

Террористическая деятельность активно трансформируется в современных реалиях и важнейшее значение для ее развития имеет обеспеченность необходимыми ресурсами, в связи с чем значительно актуализируются проблемы финансирования терроризма. Динамика преступного функционирования проявляется в постоянном совершенствовании схем соответствующего финансирования. В настоящее время данная деятельность активно осуществляется посредством использования криптовалют, неформальных систем перевода (хавала) и краудфандинговых платформ [1, с. 123].

Важно отметить, что вопросам борьбы с финансированием террористической деятельности уделяется пристальное внимание как на международной арене, посредством аккумуляции сил различных государств в контексте трансграничного характера анализируемой проблемы, так и в национальных правовых системах, которые конкретизируют контртеррористические механизмы с учетом возникающих вызовов и угроз их финансирования. В рамках представленного исследования видится необходимым сосредоточить внимание на общих мерах противодействия финансированию террористической деятельности, поскольку они затрагивают наибольшее количество субъектов анализируемого функционирования и от их эффективности во многом зависят масштабы дальнейшего распространения соответствующего противоправного поведения. Несмотря на то, что в современной научной литературе заявленная проблематика исследуется регулярно [2, с.460], должного внимания общим мерам в части проведения комплексных исследований уделено ранее не было, что подчеркивает актуальность предпринятого научного анализа в контексте российских реалий и новых технологических вызовов.

Однако, прежде чем перейти к практическим аспектам организации и применения общих мер противодействия финансированию террористической деятельности видится целесообразным конкретизировать теоретико-правовые основы выбранной тематики. Отметим, что данное понятие не конкретизируется в действующем законодательстве, что с одной стороны приводит к наличию множества подходов к содержательным критериям разграничения общих и специальных мер, а с другой стороны – соответствует потребностям оперативного совершенствования соответствующей практики с учетом возникающих вызовов и угроз распространения поведения террористической направленности.

В рамках представленного исследования под общими мерами противодействия финансированию террористической деятельности предлагается понимать совокупность правовых, организационных, информационных и контрольных действий, направленных на выявление, предупреждение и пресечение операций с денежными средствами или иным имуществом, которые могут быть использованы для террористической деятельности. В отличие от специальных мер (например, оперативно-розыскных), общие носят превентивный, системный характер и распространяются на широкий круг субъектов – банки, небанковские кредитные организации, операторов платежных систем, некредитные финансовые организации, а также юридических лиц и индивидуальных предпринимателей [3]. Данный расширительный подход к субъектному составу объективно обусловлен необходимостью комплексного противостояния финансовой поддержке терроризма, что невозможно эффективно осуществить лишь посредством функционирования компетентных органов власти. Сочетание различного характера вышеназванных мер напрямую связано с потребностями комплексного противодействия финансированию террористической деятельности.

Говоря об правовых основах анализируемой деятельности, следует подчеркнуть актуальность целого ряда международных документов и российских нормативно-правовых актов, которые регламентируют различные аспекты организации и применения общих мер противодействия финансированию террористической деятельности. Обратим внимание на международное регулирование, в рамках которого общие меры по противодействию вышеназванному преступному поведению рассматриваются в рамках деятельности как специализированных международных организаций, например, таких как ФАТФ и ЕАГ. Важнейшее значение имеют рекомендации ФАТФ, касающиеся противодействия отмыванию денег, финансирования терроризма и распространения оружия массового уничтожения [6, с. 447]. В рамках деятельности ЕАГ в 2025 году завершился очередной раунд оценки РФ, по итогам которого были отмечены успехи в создании правовой базы, но выявлены недостатки в контроле за виртуальными активами и применении целевых финансовых санкций [8]. Также меры противодействия финансированию террористической деятельности регламентируются актами органов иных международных организаций общей компетенции, например: резолюции Совета Безопасности ООН 1373 (2001) и 2462 (2019), обязывающие государствачлены незамедлительно замораживать средства лиц, причастных к терроризму [4, 5].

Международно-правовое регулирование способствует унификации и систематизации современных организационных подходов. Несмотря на то, что далеко не все международные нормы носят обязывающий характер, большинство современных стран стремятся использовать их в основе национальных подходов.

В России правовые основы анализируемой деятельности представлены целым рядом актов. В первую очередь подчеркнем наличие отдельного Федерального закона № 115-ФЗ«О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма», в котором конкретизируются организационно-правовые механизмы, реализуемые в данной сфере. Как отмечалось ранее, общие меры противодействия финансированию террористической деятельности в качестве самостоятельного элемента вышеназванных механизмов не фигурируют, однако их содержательные критерии корреспондируют законодательным подходам, регламентирующим в ст. 4 указанного закона меры, направленные на противодействие легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, финансированию терроризма, экстремистской деятельности и финансированию распространения оружия массового уничтожения.

Российский законодатель в качестве мер определяет внутренний контроль, процедуры на платформе цифрового рубля; обязательный контроль; запрет на информирование клиентов и иных лиц о принимаемых мерах[3]. Важно отметить, что данный перечень не является исчерпывающим и национальное законодательство, в том числе посредством подзаконных актов и ведомственного правотворчества активно дополняет соответствующий перечень.

Также в рамках заявленной проблематики следует подчеркнуть важнейшее практическое значение положений УК РФ. Во-первых, в УК РФ закреплен ряд составов преступлений, связанных с финансированием террористической деятельности. В данном случае речь идет не только о ст. 174 и ст. 174.1 прямо предусматривающих ответственность за легализацию (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных другими лицами преступным путем или в результате совершения ими преступления, но и значительно актуализируется применение ст. 205. 1 УК РФ, которая предусматривает среди квалифицированных составов финансирование терроризма. Во-вторых, уголовно-правовые меры имеют ярко выраженные профилактико-предупредительный потенциал, что также обеспечивается российским законодателем посредством активной трансформации уголовно-правовых норм с учетом тенденций распространения соответствующей преступной практики, а также ужесточения санкций в контексте общественной опасности подобных деяний в современных реалиях, связанных с обострением геополитических конфликтов [9, с. 142].

Подчеркнем, что уголовно-правовые меры неразрывно связаны с судебной практикой, в которой происходит толкование и детализация многих содержательных аспектов преступного поведения террористической направленности. Так, например, Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 1 от 2012 года разъяснило, что под финансированием терроризма понимается в том числе предоставление криптовалюты, если она может быть конвертирована в фиатные деньги или использована для приобретения средств совершения теракта [10]. Судебная практика позволяет своевременно актуализировать вопросы квалификации деяний, в том числе их предметнообъектные составляющие.

В рамках рассматриваемой проблематики важное значение имеют подзаконные нормативно-правовые акты, такие как Указ Президента РФ№ 774 от 2025 года «О Межведомственной комиссии по противодействию финансированию терроризма и экстремистской деятельности», который регламентирует организационно-правовую специфику указанного органа, действующего в целях координации мер противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма[11].

Прикладное значение приобретает ряд актов Банка России и Росфинмониторинга. Так, например, Положение Банка России от 18.06.2025 № 860- П конкретизирует требования к правилам внутреннего контроля кредитных организаций, что выступает основой их функционирования в рассматриваемой системе противодействия финансированию террористической деятельности [12].

Приказ Росфинмониторинга от 13.09.2022 № 203 закрепляет значимые процедурные аспекты, а именно – использование форм уведомлений о включении организаций и физических лиц в перечень организаций и физических лиц, в отношении которых имеются сведения об их причастности к экстремистской деятельности или терроризму. Ведомственные акты позволяют своевременно конкретизировать организационно-процессуальные особенности противодействия финансированию террористической деятельности, в том числе затрагивает отдельные аспекты применения общих мер, которые находят предметное отражение в зависимости от специфики рассматриваемых субъектов (например, кредитных организаций). Существенным потенциалом также обладают ведомственные разъяснения и методические рекомендации. Нормативная база в Российской Федерации вцелом соответствует международным стандартам, однако имеются пробелы в регулировании децентрализованных бирж (DEX) и операций P2P без участия традиционных фиатных ворот.

Рассматривая общие меры противодействия финансированию террористической деятельности следует подчеркнуть необходимость своевременного совершенствования законодательной базы. Данная деятельность актуальна как на международном уровне, так и в национальных правовых системах, поскольку данные направления правового регулирования несмотря на различную целенаправленность имеют единые системные ориентиры создания комплексных подходов к борьбе с указанным преступным поведением. В данном контексте необходимо учитывать как специфику территориальных уязвимостей и необходимости конкретизации национальных подходов применения общих и специальных мер, так и объединение межгосударственных возможностей сотрудничества и координации соответствующего функционирования.

Среди общих мер противодействия финансированию террористической деятельности следует также подчеркнуть важнейшее практическое значение усиления контроля за финансовыми потоками. В данном контексте видится целесообразным конкретизировать внимание на субъектном составе противодействия финансированию террористической деятельности, который характеризуется качественным и количественным многообразием в Российской Федерации. В первую очередь подчеркнем значение функционирования Росфинмониторинга, чья деятельность напрямую связана со сбором и обработкой сообщений от поднадзорных организаций, формирование национального «черного списка» террористов и экстремистов (по данным на 01.01.2026 в него входят 8742 физических и 2103 юридических лиц) [13], направлением материалов в правоохранительные органы, а также международное сотрудничество. Согласно отчету за 2025 год, Росфинмониторинг обработал 3,2 млн сообщений о подозрительных операциях, приостановлено 18742 транзакции на общую сумму 47,3 млрд. рублей. При этом доля операций, связанных непосредственно с финансированием терроризма, составила около 6% [8].

Эффективность общих мер напрямую зависит от взаимодействия Росфинмониторинга с ФСБ, МВД, Банком России, Федеральной нотариальной палатой [14]. Согласно ст. 5 Федерального закона № 115-ФЗ«О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» к числу организаций, обязанных применять общие меры противодействия финансированию террористической деятельности, относятся: банки, негосударственные пенсионные фонды, страховщики, ломбарды, микрофинансовые организации, операторы почтовых переводов, а с недавнего времени – провайдеры информационных систем, в которых осуществляется выпуск цифровых финансовых активов [4]. Их обязанности включают идентификацию клиента, выгодоприобретателя, фиксирование подозрительных операций и направление их в Росфинмониторинг, отказ в проведении операций при подозрениях. На практике микрофинансовые организации и ломбарды зачастую не имеют штатных финансовых мониторов.

В контексте совершенствования общих мер противодействия финансированию террористической деятельности важное значение приобретает борьба с развитием неформальных каналов финансирования. В данном случае речь идет как об использовании современных технологий, которые еще не в полной мере получили должное правовое регулирование в российской правовой системе, так и в части использования разнообразных, в том числе трансграничных схем, финансово-ресурсного обеспечения террористических организаций и сообществ. Так, в последние годы значительно масштабируется практика использования криптовалют в рамках финансирования терроризма. В данном контексте значительно актуализируется использование криптомиксеров (CryptoMixer2, Tornado Cash и т.п.) которые позволяют намеренно запутывать следы проводимых транзакций. По оценкам экспертов, до 40% транзакций, связанных с терроризмом, проходят через хотя бы один криптомиксер [2, с. 465]. Российское законодательство пока не предусматривает механизмов для блокировки конкретного крипто-кошелька на уровне провайдера. Централизованные биржи могут заморозить средства по запросу Росфинмониторинга, но террористы переходят на DEX и P2P, проблемы правового статуса которых уже отмечались ранее.

Анализируя неформальные каналы финансирования террористической деятельности следует подчеркнуть актуальность использования системы хавала, которая получила наиболее масштабное применение на Ближнем Востоке, в Южной Азии и на Северном Кавказе. Принцип данной системы заключается в следующем – клиент передает деньги хаваладору в одном городе, тот связывается с партнером в другом, и партнер выдает эквивалентную сумму бенефициару без банковского следа. ФАТФ давно признает хавалу уязвимостью [7]. В России уголовная ответственность за организацию хавалы без лицензии наступает по ст. 172 УК РФ (незаконная банковская деятельность), но доказать причастность к финансированию терроризма в данном случае крайне сложно. В настоящее время многие эксперты и специалисты в финансовой сфере подчеркивают проблемные аспекты распространенности хавалы на Северном Кавказе, где она активно использоваться для перевода средств боевикам, однако количество возбужденных дел остается незначительным [7].

Несмотря на то, что платежные сервисы типа Payeer, Profee, Advcash, Qiwi, ЮMoney находятся под контролем Банка России, их псевдонимность остается проблемой: кошельки первого уровня (без верификации) допускают остаток до 15 тыс. рублей, что достаточно для финансирования мелких ячеек [15]. Кроме того, выявлены схемы использования цифровых подарочных карт (Apple Store, Steam) – они покупаются за наличные, а коды пересылаются террористам, которые затем конвертируют их в криптовалюту. Рекомендация ФАТФ предписывает применять к некоммерческим организациям риск-ориентированный подход, а не тотальную блокировку [7]. Однако в российской практике после 2022 года многие благотворительные фонды столкнулись с блокировкой счетов по «серым» спискам Росфинмониторинга, что создает двойственную ситуацию: с одной стороны, снижаются риски финансирования терроризма через НКО, с другой – страдает легальная гуманитарная деятельность. Указанные примеры также наглядно демонстрируют необходимость предметного осмысления общих мер противодействия финансированию террористической деятельности с учетом практики преступного использования различных каналов и схем финансовой деятельности в современных реалиях.

На основе проведенного анализа общих мер противодействия финансированию террористической деятельности видится необходимым сделать вывод о том, что в целом данная система в Российской Федерации соответствует существующим международным подходам, однако существует целый ряд проблем:

наличие правовых пробелов в регламентации отдельных аспектов борьбы с финансированием терроризма, что касается в большинстве своем опережающего характера учета распространения конкретных средств, методов и схем преступного поведения указанной направленности; наличие практических проблем, связанных с недостаточной степенью согласованности применения общих мер субъектами противодействия финансированию террористической деятельности; сложности международного сотрудничества в условиях обострения геополитических конфликтов на постсоветском пространстве и активизации антироссийской пропаганды со стороны зарубежных государств.

Наибольшие риски сосредоточены в трех сферах: трансграничные переводы через неформальные каналы (включая хавалу), операции с криптовалютами через децентрализованные биржи и миксеры, а также использование небанковских электронных платежных сервисов с упрощенной идентификацией.

В целях устранения выявленных проблем перспективными представляются следующие направления совершенствования общих мер противодействия финансированию терроризма в Российской Федерации:

1) совершенствование действующего российского законодательства:

расширение диспозиции ст. 174 УК РФ и закрепление ответственности за конвертацию цифровых валют в фиатные средства без соблюдения требований Федерального закона № 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма»; распространение идентификационных процедур на всех систематических операторов обмена криптовалют, включая физических лиц; введение обязательной верификации всех P2P-криптоплощадок (в том числе функционирующих через мессенджеры) путем установления соответствующей обязанности для хостингпровайдеров, а также внедрения механизмов DNS-блокировки криптомиксеров; принятие специального закона о неформальных платежных системах, который бы вводил административную, а при повторных нарушениях – уголовную ответственность за организацию хавалы без лицензии.

2) совершенствования организационных механизмов:

усиление межведомственной координации через регулярные (не реже одного раза в неделю) заседания профильной рабочей группы при Национальном антитеррористическом комитете; проведение систематического обучения персонала банков и микрофинансовых организаций методам выявления криптовалютных индикаторов; введение обязательной сертификации финансовых мониторов для некредитных организаций; создание на базе Росфинмониторинга отечественной системы блокчейн-аналитики («Криптосторож»), способной отслеживать потоки в сетях Bitcoin, Ethereum и Tron.

На международной арене целесообразным представляется инициирование разработки дополнительного стандарта ФАТФ, регламентирующего мониторинг децентрализованных бирж (DEX) и предусматривающего возможность приостановки смарт-контрактов по решению национальных регуляторов в рамках юрисдикций, применяющих антитеррористические санкции. Данная инициатива позволит сформировать универсальные подходы к организации и применению соответствующих мер с учетом более развитой зарубежной практики по данным вопросам.

В заключение следует подчеркнуть, что вопросы, связанные с организацией и применение общих мер противодействия террористической деятельности нуждаются в постоянной научноисследовательской разработке и оценке эффективности их реализации. Перспективным представляется дальнейшее их совершенствование за счет алгоритмов искусственного интеллекта, предназначенных для автоматического выявления «теневых» криптокошельков, используемых террористическими структурами, на основе анализа транзакционных паттернов и сетевых связей. Однако подобные нововведения должны быть всесторонне оценены на предмет возникающих рисков и угроз, а также потенциальной результативности с учетом современной преступной практики и тенденций ее распространения на различных территориях.