Киберпреступления в рамках международного коммерческого арбитража и способы их предотвращения

• АББУД Руслан Ратебовичк.ю.н., старший преподаватель кафедры международного права Российского государственного университета правосудия имени В.М. Лебедева (г. Москва)ruslan625@yandex.ru

В настоящей статье автором анализируются отдельные виды киберпреступлений, способных нанести вред в контексте одной из процессуальных отраслей международного частного права – международный коммерческий арбитраж. Более того, киберпреступления могут нанести ущерб таким важным аспектам данного института, как конфиденциальность, беспристрастность и исполнимость решений. Скоротечное развитие цифровизации провоцирует новый всплеск кибератак в отношении международных третейских судов. Кроме того, с развитием систем ИИ, появилось такое киберпреступление, как модификация цифровых доказательств, что может сказаться крайне негативно на вынесение справедливого решения арбитром. Принятие своевременных мер защиты в данной сфере даст определенный толчок в части обеспечения должной информационной безопасности в части отправления правосудия. Статья состоит из трех разделов, включая аннотацию и заключение. Второй раздел посвящен анализу судебной практики в части совершения киберпреступлений в ходе процесса в международном коммерческом арбитраже и какими международноrправовыми механизмами, а также техническими средствами возможно предотвратить вышеназванную угрозу.

Ключевые слова: киберпреступление, международный коммерческий арбитраж, системы ИИ, Нью‑Йорская конвенция 1958 года, Руководство по использованию ИИ в международном арбитраже (2024)

I.Киберпреступления в контексте международного арбитражного производства В международном праве киберпреступление является преступлением международного характера, которое посягает как на внутригосударственный, так и на международный правопорядок. В узком смысле под киберпреступлением понимается любое противоправное деяние, осуществляемое посредством электронных операций, целью которого является преодоление защиты компьютерных систем и обрабатываемых ими данных. Киберпреступление в широком смысле означает любое противоправное деяние, совершаемое посредством или в связи с компьютерной системой или сетью, включая такие преступления, как незаконное хранение, распространение информации посредством компьютерной системы или сети [7].

В эпоху стремительной цифровизации и развития сети «Интернет, практически не осталось той сферы, где киберпреступления не заявили о себе. По данным Международного союза электросвязи, текущий уровень киберугроз оценивается приблизительно в 2200 кибератак в мире ежедневно, при этом ежегодно количество кибератак в мире увеличивается на 80%. Схожие данные приводит и Роскомнадзор, указывая на то, что число компьютерных и DDoS-атак ежегодно увеличивается в среднем на 70%. Одной из самых массовых областей, по которой бьют киберпреступления – это экономический и финансовый сектор. Более того, кибератаки часто совершаются в отношении интеллектуальной собственности, а также на системы управления объектами жизнеобеспечения.

Судебная система также не является абсолютно защищенной и сохраняется риск представления поддельных доказательств в судах и арбитражах.

В деле «Libananco v. Turkey» истец ссылался на то, что Турция перехватывала корреспонденцию по электронной почте между кипрской компанией Libananco и адвокатом [4]. Турция получила доступ к документам, защищенным адвокатской тайной, после чего представила их в арбитраж. Однако, несмотря на обвинение кипрской компанией турецких властей в части незаконного перехвата конфиденциальной информации, Международный центр по урегулированию инвестиционных споров (далее – МЦУИС) в своем итоговом решении от 2 сентября 2011 года встал на позицию Турции, заявив, что прямой ущерб процессу не был доказан. В то же время МЦУИС подчеркнул, что несанкционированный перехват информации является нарушением процессуальной этики.

Таким образом, анализируя вышеназванный кейс, можно прийти к выводу о том, что совершение одной из сторон спора киберпреступления не влечет автоматического проигрыша, однако требует от арбитров внимательности в части обеспечения надлежащего процесса. В эпоху резкого развития информационных технологий, в международном коммерческом арбитраже представляется целесообразным закрепления «презумпции недопустимости» доказательств, полученных нелегитимным путем. Своевременный анализ системами ИИ цифровых следов позволит выявить фальсификацию документов. Более того, грамотное интегрирование систем ИИ в международное арбитражное производство позволит обеспечить достоверность доказательной базы, если идти по пути генерируя механизмов объективного контроля, способных предотвратить последствия киберпреступлений.

Еще одним ярким примером, где продемонстрировано совершение киберпреступления в отношении международного коммерческого арбитража служит кейс Sultan of Sulu v. Malaysia [5]. Спор проистекает из соглашения 1878 года между британскими колонистами и султаном Сулу об использовании принадлежащей ему территории на острове Борнео. В мае 2019 года Верховный суд Испании назначил на рассмотрение спора испанского арбитра Гонсало Стампа. В феврале 2022 года Стампа признал право наследников султана Сулу взыскать с Малайзии стоимость прав на территорию Северного Борнео, которая стала предметом территориальных уступок. Наследники должны были получить 14,92 млрд долларов.

После такого решения Малайзия выдвинула против Стампы обвинение в превышении должностных полномочий.

Анализируя вышеназванное дело, действия арбитра можно квалифицировать, как мошенничество с использованием информационно-коммуникационной системы. Стампа эксплуатировал отсутствие синхронизации между цифровыми реестрами национальных судов Европейского союза (Испания, Франция). Выдав аннулированное решение за легитимное, он совершил киберпреступление против системы международного правосудия.

В эпоху активной цифровизации подобные киберпреступления могут быть автоматизированы, что требует интегрирования технологий блокчейн-верификации в части каждого этапа арбитражного процесса, чтобы обеспечить надлежащую безопасность. Более того, если бы назначение арбитра фиксировалось в блокчейне, связанном с реестрами национальных судов, то в момент отстранения Стампы, в Мадриде, его цифровой ключ был бы автоматически отозван. Любое решение, подписанное арбитром после этого, системами помечалось – как недействительное. Тем не менее, на сегодняшний день ведется дискуссия в части создания единой глобальной базы данных арбитражных решений. Суть заключается в следующем, что суд любого государства при получении требования об исполнении арбитражного решения должен иметь возможность зайти в защищенную базу данных и увидеть статус этого решения: «действует», «аннулировано», «оспорено». Это позволит исключить возможность обмана.

В деле Nigeria vs. P&ID Высокий суд Лондона постановил, что решение, которое было вынесено ранее в пользу компании P&ID должно быть аннулировано, так как противоречит публичному порядку [6]. В ходе рассмотрения дела выяснилось, что P&ID незаконно получала доступ к конфиденциальным цифровым данным Нигерии.

Суд постановил, что незаконное получение доступа к конфиденциальным цифровым материалам другой стороны в деле является весомым аргументом в части отмены арбитражного решения.

В контексте киберпреступлений данный кейс подтверждает, что любая форма несанкционированного завладения данными рассматривается судами как посягательство на публичный порядок, что делает окончательное решение в ходе арбитражного процесса юридически ничтожным.

В апреле 2024 года Центр арбитража и медиации Кремниевой долины опубликовал руководство по использованию ИИ в международном арбитраже (далее – Руководство ИИ) [2].

Данный документ предназначен для поддержки арбитражным институтов, арбитров, сторон и их представителей при использовании инструментов ИИ. Кроме того, Руководство ИИ устанавливает этические и процессуальные рамки применения ИИ. Главная его роль – минимизировать риски, сохраняя при этом эффективность арбитража.

Руководство ИИ выполняет функцию soft law и является рекомендацией и ориентиром для международных коммерческих арбитражных судов.

Более того, Руководство ИИ формирует новые требования к допустимости доказательств, а также устанавливает этический барьер против использования систем ИИ в качестве инструмента для киберпреступления, например генерирование фальшивых прецедентов или улик. Таким образом, принятие Руководства ИИ стало значимым событием в области международного арбитражного производства. Устанавливая обязательство по обеспечению кибербезопасности при работе с системами ИИ и вводя запрет на делегирование полномочий арбитра алгоритмам систем ИИ, вышеназванный документ закладывает фундамент для защиты надлежащей правовой процедуры. Обязанность раскрытия использования систем ИИ, предусмотренная статьей 3 Руководством ИИ, выступает эффективным превентивным инструментом в отношении использования генеративных технологий в части дальнейшей фальсификации доказательств, тем самым обеспечивая целостность и легитимность арбитражного решения в условиях новых технологических вызовов.

Более того, к числу рекомендательных документов можно отнести Протокол о кибербезопасности в международном арбитраже руководство по принятию мер, направленных на обеспечение информационной безопасности, которые стороны и арбитры могут принять при проведении виртуальных слушаний и подаче документов в электронном виде. Оба документа носят рекомендательный характер, однако их принятие, безусловно, повышает уровень осведомленности участников арбитража и ставит вопросы справедливого и безопасного разрешения споров в центр внимания [8].

Кроме того, несмотря на свою историческую значимость, Нью-Йорская конвенция 1958 года о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений (далее – Нью- Йорская конвенция) демонстрирует технологическую слепоту в эпоху цифровизации и стремительного развития систем ИИ [1]. Тем не менее, статья 5 Нью-Йорская конвенции направлена на борьбу в том числе и против киберпреступлений. В частности, речь идет о публичном порядке, когда суды используют данный инструмент в части отказа в признании решения, основанного, например, на ложных цифровых доказательствах.

Заключение

На наш взгляд, в целях минимизации злоупотреблением полномочиями арбитрами, необходимо создать единый международный цифровой реестр и обязать государственные суды своевременно вносить данные об аннулировании арбитражных решений. Кроме того, отсутствие в Нью- Йорской конвенции положений о кибербезопасности и целостности электронных доказательств создает правовой вакуум, который вынуждает национальны суды расширительно толковать оговорку о публичном порядке. Принятия дополнительного протокола к Нью-Йорской конвенции с чёткими правилами императивного характера (введение обязательной верификации цифровых подписей арбитров через международные реестры), и дальнейшей имплементации норм в национальную правовую систему государств, приведет к минимизации кибератак на систему международного арбитражного производства. А пока, главную роль в данной архитектуре безопасности играют нормы мягкого права, которые адаптируют классические постулаты международного частного права к цифровым вызовам современности.

Кроме того, эффективное противодействие киберпреступлениям в международном коммерческом арбитраже невозможно в рамках исключительно правового подхода. Необходима синергия: технические механизмы, например блокчейнверификация или анализ системами ИИ цифровых доказательств позволят минимизировать риски представления поддельных доказательств в судах и арбитражах.

Таким образом, подводя итоги вышесказанному, киберпреступления перестали являться исключительно технической проблемой, превратившись в глобальный вызов для международного правосудия. Эффективная зашита международного коммерческого арбитража возможна при условии перехода от фрагментарных мер к комплексной системе цифровой защиты, сочетающей императивные нормы международного права с передовыми технологическими инструментами верификации данных.

Список литературы

1. Нью‑Йорская конвенция 1958 года о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений. Доступ из СПС «Гарант».
2. SVAMC Guidelines on the Use of Artificial Intelligence in Arbitration. – 2024. – P. 22.
3. ICCA‑NYC BAR‑CPR Cybersecurity Protocol for International Arbitration. URL: https:// www.arbitrationicca.org/publications/ICCA_Report_ N6.html (дата обращения: 09.02.2026). – Текст: электронный.
4. Libananco Holdings Co. Limited v. Republic of Turkey, ICSID Case No. ARB/06/8. // – URL: https:/ /jusmundi.com/en/document/decision/en‑libananco-holdings‑co-limited‑v-republic‑of-turkey-decisionon ‑preliminary-issues-monday-23rd‑june-2008/ (дата обращения: 09.02.2026). – Текст: электронный.
5. Nurhima Kiram Fornan, Fuad A Kiram, Sheramar T Kiram, Permaisuli Kiram-Guerzon, Taj‑Mahal Kiram-Tarsum Nuqui, Ahmad Narzad Kiram Sampang, Jenny KA Sampang and Widz-Raunda Kiram Sampang v. Malaysia. // – URL: https://jusmundi.com/en/document/ decision/en‑nurhima-kiram-fornan-fuad‑a-kiramsheramar-t‑kiram-permaisuli-kiram-guerzon‑tajmahal-kiram-tarsum-nuqui-ahmad-narzad-kiramsampang-jenny‑ka-sampang‑and-widz-raundakiram-sampang-v‑malaysia-memorandum-orderof ‑the-united-states-district-court-for‑the-district‑ofdelaware-thursday-3rd‑july-2025/ (дата обращения: 09.02.2026). – Текст: электронный.
6. Process and Industrial Developments Ltd. v. The Ministry of Petroleum Resources of the Federal Republic of Nigeria. // URL: https://jusmundi.com/en/document/ decision/en‑process-and‑industrial-developments ‑ltd-v‑the-ministry‑of-petroleum-resources-of‑thefederal-republic-of‑nigeria-judgment‑of-the‑courtof ‑appeal-of‑england-and‑wales-2024-ewca‑civ- 790-friday-12th‑july-2024/ (дата обращения: 09.02.2026). – Текст: электронный.
7. Schjolberg, Stein. The history of cybercrime (third edition) / Stein Schjolberg. – 2020. – P. 25.
8. Купчина Е.В. Разрешение споров в сфере интеллектуальной собственности международным арбитраже в условиях цифровизации: дис….канд.юрид. наук/ Купчина Е.В. – Москва, 2024. – 173 с.

Скачать