Косвенные иски в корпоративных спорах

Правовая природа косвенного иска:

представительская концепция и ее критика Согласно п. 2 ст. 65.2 ГК РФ участник корпорации вправе, действуя от ее имени, оспаривать совершенные корпорацией сделки и требовать возмещения причиненных корпорации убытков.

Пленум ВС РФ в п. 32 Постановления от 23.06.2015 № 25 квалифицировал участника, подающего такой иск, как законного представителя корпорации, а саму корпорацию – как истца [4].

Эта позиция получила название представительской концепции. Ее суть: косвенный иск – по сути обычный иск юридического лица, предъявляемый его участником в роли законного представителя. Участник не защищает собственный интерес; он действует в интересах корпорации, а удовлетворение иска влечет присуждение в пользу самого юридического лица [6, с. 371]. Однако представительская концепция вызывает обоснованные вопросы. Если корпорация – истец, она не может одновременно быть ответчиком; однако на практике требования нередко направлены именно против корпорации (например, о признании ее сделки недействительной). Определение ВС РФ от 26.08.2016 № 305- ЭС16-3884 зафиксировало это противоречие:

участник – представитель общества, а само общество – ответчик, то есть истец и ответчик совпадают в одном лице [7]. Кроме того, концепция не объясняет, почему участник вправе подать иск вопреки воле органов управления: представитель по общему правилу действует по указанию представляемого [1, с. 62].

Альтернативный подход исходит из того, что косвенный иск защищает собственный имущественный интерес участника, опосредованный через корпорацию. Участник – самостоятельный процессуальный истец, действующий в собственном интересе, который совпадает с интересом корпорации [8]. Такой подход снимает проблему совпадения истца и ответчика, а также объясняет право участника действовать вопреки воле менеджмента.

Процессуальные особенности косвенных исков Споры по косвенным искам рассматриваются арбитражными судами в порядке главы 28.1 АПК РФ как корпоративные споры (п. 3 ч. 1 ст. 225.1 АПК РФ). Статья 225.8 АПК РФ устанавливает, что присуждение производится в пользу юридического лица, а не в пользу истца. Это подтверждает конструкцию, при которой выгодоприобретателем выступает сама корпорация.

Пункт 2 ст. 65.2 ГК РФ обязывает участника уведомить других участников корпорации о намерении обратиться в суд, дав им возможность присоединиться. Участники, не присоединившиеся после уведомления, лишаются права на аналогичный иск. Механизм направлен против множественности процессов по одним основаниям [9, с. 480].

На практике уведомление создает трудности: не урегулирован порядок уведомления при большом числе акционеров, не определены последствия недобросовестного уклонения.

Суды подходят к требованию формально: отсутствие доказательств уведомления влечет оставление иска без рассмотрения [10].

Отдельный вопрос – допустимость обеспечительных мер по косвенным искам. Суды нередко отказывают в их принятии, ссылаясь на то, что участник действует не в защиту собственного имущественного интереса. Между тем без обеспечительных мер эффективность косвенного иска падает: пока идет процесс, ответчик может вывести спорные активы [11].

Предмет косвенного иска и пределы допустимости Действующее законодательство допускает два основных вида косвенных исков: (1) иски о возмещении убытков, причиненных юридическому лицу (ст. 53.1 ГК РФ), и (2) иски об оспаривании сделок юридического лица (п. 2 ст. 65.2 ГК РФ).

Судебная практика 2024–2025 годов расширила перечень допустимых требований. ВС РФ подтвердил право акционера предъявить косвенный виндикационный иск об истребовании имущества компании у третьего лица (дело «Комкон», I квартал 2025 г.) [3]. Ранее возможность предъявления косвенных вещных исков (виндикационных, негаторных) вызывала споры: одни авторы допускали их, ссылаясь на универсальность формулировки п. 2 ст. 65.2 ГК РФ, другие – ограничивали косвенный иск обязательственными требованиями [12].

Открытым остается вопрос о допустимости двойных (множественных) косвенных исков – исков, предъявляемых не прямым участником, а бенефициарным владельцем через цепочку корпоративных структур. Российское законодательство прямо не предусматривает такую возможность: п. 1 ст. 53.1 и п. 2 ст. 65.2 ГК РФ, а также ст. 44 ФЗ от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» наделяют правом на иск только прямых участников [5, с. 95]. Зарубежный опыт: английское право и право штата Делавэр В английском праве институт производных исков (derivative claims) закреплен в ss. 260–264 Companies Act 2006. Право на иск имеет участник компании; суд обязан дать разрешение (permission) на продолжение иска, оценив добросовестность истца, вероятность одобрения иска независимыми директорами и интересы компании. Множественные косвенные иски (double derivative claims) допускаются через механизм ss. 260(1)–(2), позволяющий участнику материнской компании действовать в интересах дочерней [13].

В праве штата Делавэр (США) derivative action регулируется Rule 23.1 Court of Chancery Rules. Участник обязан доказать, что предварительное обращение к совету директоров бесполезно (demand futility), либо фактически обратился, но получил отказ. Chancery Court выработал двухступенчатый тест Aronson v. Lewis (1984), уточненный в Zuckerberg v. Brehm (2021) [14]. Двойные косвенные иски допускаются, если истец доказывает контроль материнской компании над дочерней.

И английское, и делавэрское право устанавливают предварительный фильтр допустимости косвенного иска (судебное разрешение или тест demand futility), которого российское право не предусматривает. Заимствование элементов этого фильтра могло бы снизить риски злоупотребления, сохранив доступность инструмента для добросовестных участников.

Ответственность лиц, причинивших убытки корпорации Косвенный иск о возмещении убытков основывается на ст. 53.1 ГК РФ. Лицо, уполномоченное выступать от имени юридического лица, члены коллегиальных органов и лица, определяющие действия юридического лица, обязаны действовать добросовестно и разумно. При нарушении обязанностей они обязаны возместить убытки.

Стандарт доказывания уточнен в Постановлении Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 [15]. Постановление установило презумпции недобросовестности директора (конфликт интересов, сокрытие информации, действие без одобрения) и неразумности (решение без учета информации, пренебрежение деловыми практиками).

Основная практическая сложность – доказывание причинно-следственной связи между действиями директора и убытками корпорации. Участнику-истцу нужно не просто указать на нарушение фидуциарных обязанностей, но и количественно обосновать размер убытков, что в условиях информационной асимметрии между миноритарием и менеджментом существенно затрудняется [6, с. 374]. Суды допускают определение размера убытков с разумной степенью достоверности (п. 12 Постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25), однако единообразие практики по данному вопросу пока не сложилось.

Перспективы развития института Развитие института косвенных исков требует решения нескольких практических задач.

Во-первых, целесообразно ввести легальное определение косвенного иска в АПК РФ, определив статус участника-истца как самостоятельного процессуального истца, действующего одновременно в собственном интересе и в интересах корпорации [8]. Во-вторых, необходимо законодательно урегулировать множественные косвенные иски, установив условия допустимости: долю косвенного участия, добросовестность истца и невозможность реализации права иным способом [5, с. 100]. В-третьих, по аналогии с английским правом, стоит рассмотреть введение предварительного судебного фильтра допустимости косвенного иска [13]. В-четвертых, следует уточнить правила об обеспечительных мерах, прямо закрепив в АПК РФ право суда на предотвращение вывода активов в ходе рассмотрения дела [11].

Итак, косвенный иск остается центральным инструментом защиты корпоративных прав. Реформа 2014 года создала нормативную базу, однако между законодательной моделью и правоприменительной практикой сохраняется разрыв. Введение предварительного фильтра допустимости и легализация двойных косвенных исков – необходимые шаги для повышения эффективности защиты корпоративных прав в России.