Национальные воинские формирования Чечено-Ингушетии в годы Великой Отечественной Войны

В истории каждой страны имеются не только отдельные эпизоды, но целые «срезы», позволяющие создать четкое представление о развитии страны и ее жителей. Одним из таких пластов истории нашей страны является Великая Отечественная война – вечная боль и непреходящая слава многих народов, целой национально-государственной общности. Согласно статистике, число советских военнослужащих, принимавших участие в боевых действиях, превысило 34,4 млн. человек, бывших представителями более чем 100 национальностей и народностей Советского Союза. Очевидно, что в силу многочисленности титульной нации наиболее репрезентативным было участие русских (5,76 млн. человек или 66,4 % от общего числа погибших военнослужащих) [1]. Однако очевидно и то, что вклад менее многочисленных народов был столь же значим и неоценим в деле Победы, поскольку все они воевали плечом к плечу, формируя многонациональные гарнизоны на разных участках фронта. Не делая различий между вкладом представителей разных национальностей, укажем, что в боевых действиях принимало участие порядка 30-40 тыс. чеченцев и ингушей, которые в 1939 г. составляли 0,27 % населения СССР (чуть более полумиллиона человек) [2]. Простая арифметика позволяет говорить о том, что на фронт пошло 6-8 % чеченцев и ингушей, но дело не в цифрах, а в людях, защищавших единую Родину, и изучение этого вопроса не утрачивает своей актуальности и не имеет срока давности. Именно поэтому целью статьи является изучение вклада чечено-ингушских национальных воинских формирований в историю победы над фашизмом.

Заметим, что с самого начала боевых действий представители различных национальностей служили во всех воинских подразделениях без учета национального или иных признаков. Тем не менее, уже в первые месяцы войны (13 ноября 1941 г.) Государственным комитетом обороны Советского Союза было издано постановление № 894 «О формировании национальных войсковых соединений». Согласно определению, национальные воинские подразделения представляли собой формирования Рабоче-крестьянской красной армии СССР, образованные в годы Великой Отечественной войны по национальному признаку личного состава [3]. Интересно, что образование национальных воинских частей не было в полном смысле новшеством, поскольку такие части в продолжение дореволюционной традиции создавались в РККА в первые годы советской власти, уступив однако в 1938 г. место общенациональному порядку прохождения воинской службы.

Ситуация критически изменилась с началом Великой Отечественной войны по объективным причинам:

поражения первых месяцев войны, требовавшие мобилизации новых сил;

оккупация обширной части территории страны, затруднявшая мобилизацию населения оккупированных районов и требовавшая дополнительной мобилизации с незатронутых оккупацией территорий;

потребность в ускоренной подготовке боевых кадров;

низкий уровень владения или полное незнание русского языка среди призывников из союзных и автономных республик требовало работы с ними на родном языке для быстрого обучения военному делу [4].

Следствием этого стало вышеуказанное постановление «О формировании национальных войсковых соединений», согласно которому за счет средств местных и республиканских бюджетов, а также фондов, формируемых за счет средств, вносимых гражданами соответствующих республик, были сформированы воинские подразделения в ряде союзных и автономных республик и областей. Заметим, что национальные части формировались с учетом тех навыков, которыми традиционно обладали представители определенных национальностей. Так, в Казахстане, Киргизии, Туркмении, Узбекистане, Башкирии, Кабардино-Балкарии, Калмыкии, Чечено-Ингушетии, в казачьих районах Дона и Северного Кавказа было сформировано 22 кавалерийские дивизии [3].

Непосредственно в Чечено-Ингушетии была сформирована 114-я кавалерийская дивизия, а затем на ее базе 255-й кавалерийский полк и дополнительно кавалерийский дивизион. Однако, несмотря на логику принятого постановления, ситуация складывалась далеко не однозначно, на что указывают документальные сведения и публикации разных авторов. Спорность связана с тем, что в публикациях ряда исследователей (А. Безугольный, А. Кузнецов, И. Пыхалов) встречаются указания на то, что 114-я кавалерийская дивизия оказалась фантомом и не принимала участия в боевых действиях. Диапазон объяснений простирается от «недостатка добровольцев и массового дезертирства» до «перехода на сторону противника целой дивизии из чеченцев и ингушей» [5]. Тем не менее, совершенно очевидно, что ориентироваться следует не на инсинуации подобных авторов, а на факты, приведенные в исторических документах, и исследования компетентных специалистов.

Проанализируем ход событий.

Решение о формировании 114-й национальной кавалерийской части было принято Чечено-Ингушским обкомом партии и Совнаркомом республики уже 15 ноября 1941 г., т.е. всего через два дня после выхода постановления Государственного комитета обороны. Согласно этому решению 114-я национальная кавалерийская часть должна была формироваться за счет внутренних ресурсов Чечено-Ингушетии.

Проблема заключается в том, что в указанный период этот источник формирования был уже истощен. Говоря о причине такого истощения, М.К. Осмаев указывает, во‑первых, на то, что в тот момент основная часть человеческих и материальных ресурсов была направлена на эвакуацию, скорейший монтаж оборудования и запуск на новом месте промышленных предприятий Грозного. Во‑вторых, в республике ощущалась нехватка вайнахов (представители коренных национальностей – чеченцы и ингуши), прошедших военную подготовку, обусловленная тем, что начало их призыва пришлось на 1939 г., что не позволило обеспечить армию к началу войны достаточным количеством обученных воинов-резервистов [6, с. 60]. Заметим, что обе причины были реальными, а не надуманными. Так, первая была объективной необходимостью, продиктованной тем, что предприятия должны были снабжать действующую армию топливом, горюче-смазочными материалами, исполнять оборонные заказы. Вторая – объясняет трудности, которые возникли в ходе комплектования личного состава национальной дивизии.

На такой ход событий указывает и Т. Музаев, помощник начальника архивного управления правительства Чеченской республики, подробно изучивший документы того периода, относящиеся к созданию и функционированию «пропавшей» дивизии. В частности речь идет о докладе «О состоянии 114-й Чечено-Ингушской кавалерийской дивизии к моменту ее расформирования и о сформировании на базе ее Отдельного Чечено-Ингушского (255 кавалерийского полка) и Отдельного запасного кавалерийского дивизиона», подписанном 29 апреля 1942 г. [5].

Согласно этому документу, в состав 114-й дивизии должны были войти два полка – чеченский и ингушский, укомплектованных лицами указанных национальностей не старше 40 лет. По возможности начальствующий состав также должен был принадлежать к национальному составу и лишь в случае их нехватки быть дополнен русскими. Бремя материального обеспечения обмундированием, снаряжением, конями, упряжью и фуражом ложилось на правительство автономной республики, равно как и частичное обеспечение холодным и огнестрельным оружием. Вплоть до января 1942 г. деятельность по формированию, обучению и сбору дивизии осуществлялось Военным советом Северо-Кавказского военного округа. Большое внимание в процессе вербовки добровольцев, проводимой специальными отборочными комиссиями, уделялось политическому статусу потенциальных членов дивизии в соответствии с требованием о не менее чем 25-процентном количестве комсомольцев и членов партии в составе дивизии [5].

Заметим, что попытки представить информацию о 114-й национальной кавалерийской дивизии в негативном свете разбиваются о факты. Так, согласно документированным итогам кампании по вербовке, количество добровольцев превысило положенное по штату на 614 человек, т.е. 18,3 % (3961 против штатных 3347). Тем не менее, ощущался недостаток командного состава – 352 вместо 406 командиров и меньше половины из 709 человек младшего командного состава. Что касается пропорций национального состава, то они были соблюдены: 77,8 % чеченцев, 9,7 % ингушей, 6,5 % русских и 5,2 % представителей других национальностей. Кроме того, в указанном документе подчеркивается: «подавляющее большинство рядового состава дивизии пришло в Красную Армию добровольно», что подтверждается «большим количеством заявлений красноармейцев с просьбой о направлении на фронт» [5].

Анализ приведенных данных указывает на то, что при формировании дивизии не возникло сложностей ни с количеством добровольцев, ни с их национальным составом (который полностью отвечал концепции национальной дивизии), ни с их морально-политическим состоянием. Это позволило к 1 февраля 1942 г. создать в дивизии полностью укомплектованные военные штаты, а именно: управление дивизии, управление кавалерийскими полками, отдельный конно-артиллерийский дивизион, медико-санитарный эскадрон и полуэскадрон связи, продовольственный транспорт и другие отделы.

Тем не менее, 114-я национальная кавалерийская дивизия так и не приняла участие в боевых действиях, хотя, как было указано ранее, она была полностью готова к отправке на фронт. Более того, участие дивизии в военных действиях диктовалось острой необходимостью, т.к. именно на рассматриваемый период были запланированы наступательные операции (отбрасывание фашистов от Москвы, прорыв блокады Ленинграда, разгром вражеских войск на территории Украины и Крыма). Возникает резонный вопрос, почему вместо приказа о выступлении дивизии на фронт 3 марта 1942 г. ставка Верховного главнокомандования направила в штаб Северо-Кавказского военного округа приказ о расформировании 114-й дивизии.

Т. Музаев видит причину того, что 114-ю дивизию фактически списали со счетов, так и не допустив до участия в боевых действиях, в следующем:

постоянная смена командиров, каждый из которых держался на своем посту не больше одной-двух недель: С. Моллаева заменили, едва он начал формировать часть; И.Т. Челенко был командиром около двух недель; подполковник Артемьев – примерно неделю; И.Х. Баев – три дня;

отсутствие снабжения, например, лошадей было чуть более трети от положенного количества, причем среди них 42,3 % находилось в неудовлетворительном состоянии, а 15,1 % – в истощенном; отсутствовали конюшни (и это в декабре-феврале 1942 г.);

непригодное для проживания состояние казарм и плохое питание военнослужащих, против чего ни Совнарком, ни обком Чечено-Ингушской АССР не принимал никаких мер [5].

На нехватку материального обеспечения указывает и М.К. Осмаев, приводя следующие числовые данные: имелось 42 % конского снаряжения; менее 10 % автомашин, причем почти все не на ходу; порядка половины бойцов не было обеспечено обмундированием [6, с. 61]. Получается, что формально дивизия была создана, но в течение первых двух месяцев своего краткого существования так и не была проверена военной комиссией Северо-Кавказского военного округа, не поставлена на довольствие Народного комитета обороны и не обучена.

М.К. Осмаев видит причину ситуации, сложившейся со 114-й национальной кавалерийской дивизией не только в неудовлетворительной работе военкоматов и других структур, ответственных за создание дивизии, но и в особенностях экономического положения Чечено-Ингушской АССР, поскольку в более благополучной Кабардино-Балкарии аналогичная дивизия (115-я) была сформирована, обеспечена, обучена и отправлена на фронт [6].

Таким образом, ситуацию, сложившуюся в марте 1942 г. в отношении 114-й дивизии, можно охарактеризовать как тупиковую, поскольку за ней последовало вполне закономерное решение о роспуске дивизии.

Тем не менее, 114-я дивизия послужила базой для создания новых воинских подразделений – 255-го Чечено-Ингушского кавалерийского полка и дополнительного кавалерийского дивизиона, принимавших участие в боевых действиях.

Рассмотрим, как сложилась история указанных подразделений.

Приказ о формировании 255-го отдельного Чечено-Ингушского кавалерийского полка был издан 26 марта 1942 г. после того, как было отменено решение о том, чтобы создать полноценную национальную кавалерийскую дивизию. Однако значительный наплыв добровольцев привел к тому, что помимо 255-го полка был сформирован Отдельный кавалерийский дивизион, в дальнейшем вошедший в состав 4-го Кубанского казачьего кавалерийского корпуса.

На количество добровольцев, избыточное для формирования указанного полка и дивизиона, указывает Т. Музаев, отмечая, что полк был укомплектован рядовыми на 105 %, а командным и младшим командным составом на 100 % [7]. Более того, поскольку поток добровольцев продолжился в силу нежелания бойцов оставаться «за бортом» после формирования полка и дивизиона, значительные группы чеченцев и ингушей военное командование стало направлять в другие регулярные части (кавалерийские полки, артиллерийско-минометные полки, отдельный кавалерийский разведывательный дивизион, отдельный дивизион противовоздушной обороны), находившиеся на фронте.

Непосредственно батальная история 255-го национального кавалерийского полка и Отдельного кавалерийского дивизиона вершилась в 1942-1943 гг. на южном направлении фронта, а конкретно – в ходе участия в оборонительных боях на дальних подступах к Сталинграду. Полк воевал в составе 64-й армии в оперативной группе генерала В.И. Чуйкова, задерживая продвижение гитлеровских танковых частей. В исторических источниках отмечается, что кавалерия вела ожесточенные бои с противником, который ускоренными темпами продвигался к Сталинграду. Подобная тактика позволяла в максимальной степени осложнять и задерживать наступление гитлеровских войск, тем самым обеспечивая выигрыш во времени, необходимый для подготовки Сталинграда к обороне. Однако очевидно, что столь ожесточенные бои привели к значительным потерям в живой силе (2/3 личного состава). Учитывая то, что из Чечено-Ингушетии не могло поступить пополнение, соответственно, дальнейшее объединение частей по национальному признаку было нецелесообразным, уже в начале 1943 г. 255-й кавалерийский полк был расформирован. Оставшиеся бойцы были объединены в разведывательные кавалерийские дивизионы, вошедшие в состав 4-го Кубанского кавалерийского корпуса [8].

Что касается Отдельного кавалерийского дивизиона, сформированного одновременно с 255-м Чечено-Ингушским кавалерийским полком, то он в составе красно-казачьего корпуса под командованием генерала Н.Я. Кириченко участвовал в битвах на Кавказе, в частности на подступах к Грозному, имевшему стратегическое значение из‑за нефтяных промыслов. Историк и журналист И. Сардалов отмечает прямое указание в директиве Гитлера о необходимости «отрезать Советский Союз от Кавказа и, следовательно, от основных источников нефти», чтобы нанести тяжелый удар. Первым шагом должен был стать захват Грозного и прилегающего к нему нефтепромышленного района, затем должно было последовать завоевание всего Кавказа и выход на Ближний Восток [9]. Именно в противодействие этим планам включился с одной стороны (в районе Сталинграда) 255-й национальный кавалерийский полк, не допустивший того, чтобы центральные районы Советского Союза оказались отрезанными от южных, и с другой (на Кавказе) отдельный Чечено-Ингушский кавалерийский дивизион, оказавший значительное влияние на обстановку в районе Кавказа. Суммарно эти действия, происходившие в течение 1942-1943 гг., способствовали благоприятному исходу Сталинградской битвы.

Характеризуя участие 255-го полка и Отдельного дивизиона в битвах на подступах к Сталинграду и на кавказских рубежах (Грозненское и Моздокское направление, бои под Малгобеком и Владикавказом), И. Сардалов отмечает отвагу, честь и достоинство чеченцев и ингушей, выполнявших свой воинский долг даже ценой собственной жизни [9]. Именно поэтому можно говорить о том, что история названных воинских подразделений тесно вплетена в историю Великой Отечественной войны.

Подводя итог участию национальных чечено-ингушских воинских формирований в Великой Отечественной войне, приходим к пониманию, что хотя 114-я кавалерийская дивизия в ее первоначальном составе так и не была отправлена на фронт, сами ее бойцы добились права участия в боевых действиях и принесли мир стране, славу своей земле и своему народу. Таким образом, абсолютно оправданной и аргументированной является позиция Т. Музаева, в своих исследованиях давшего ответ на инсинуации авторов, пытавшихся оклеветать личный состав указанных кавалерийских формирований.