О проблемах защиты прав и законных интересов лиц при затруднении возврата ими микрозаймов

Действующим гражданским процессуальным законодательством предусмотрена возможность ускоренного судебного производства посредством получения судебного приказа, который одновременно является и исполнительным документом. Согласно абзацу третьему статьи 122 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации [1] любой взыскатель вправе при сумме долга не более 500 000 рублей на основании простой письменной сделки подать заявление о выдаче судебного приказа. Основная особенность порядка рассмотрения спора по таким сделкам заключается в том, что рассмотрение дела осуществляется судом без вызова сторон. Соответственно, ответчик узнает о наличии исполнительного документа в отношении него уже на стадии исполнительного производства, то есть принудительного взыскания. Верховный Суд РФ обратил внимание на то, что требования, заявляемые в приказном производстве, должны быть бесспорными, подтвержденные письменными доказательствами, достоверность которых не вызывает сомнений, а также признаваемые должником. [2] Несогласие должника должно свидетельствовать из его позиции, направленной суду в письменном виде вместе с обосновывающими документами, в срок до выдачи судебного приказа взыскателю. При этом взыскатель не обязан заблаговременно направлять должнику копию заявления о выдаче приказа, поэтому должнику неизвестны доводы и обосновывающие доказательства. Казалось бы, должник должен иметь информацию о начале приказного производства, исходя из принципа равенства всех перед законом и судом, закрепленную в статье 6 Гражданского процессуального кодекса РФ. Однако статьей 128 Кодекса по приказному производству установлен иной порядок извещения – не о поступлении заявления в суд о выдаче судебного приказа и начале приказного производства. Суд направляет должнику копию уже выданного взыскателю судебного приказа, то есть ставит его перед фактом. У должника есть только 10 дней с момента получения копии предоставить суду свои возражения относительно его исполнения. Надлежащее вручение копии приказа определяется по правилам статьи 165.1 Гражданского кодекса РФ [3], согласно которой юридически значимое сообщение, к которым следует отнести и судебный приказ, считается доставленным адресату даже в том случае, если оно фактически не было вручено лицу либо он с ним не ознакомился по обстоятельствам, зависящим от него. Существуют ли для должника риски с учетом названного процессуального порядка приказного производства? Бесспорно, да! Прежде всего, неполучение копии судебного приказа ввиду длительного отсутствия гражданина-должника по месту его жительства (нахождение в отъезде в связи с отпуском, болезнь, недобросовестность сотрудников почтового отделения и др.) повлечет за собой пропуск 10-дневного процессуального срока для направления суду возражения. Даже при получении приказа должнику надо в течение 10 дней подготовить юридически обоснованные возражения и сформировать подтверждающие их документы, которые могут находиться у третьих лиц, но с которыми оперативный контакт затруднен. Если указанный срок пропущен, то по приказному производству его восстановление в связи с наличием уважительных причин, законом не предусмотрено.

Следует отметить, что такой вид производства, как приказное, возникло гораздо позднее, чем наиболее востребованное исковое. В российском процессуальном законодательстве институт приказного производства появился в 1995 году с внесением изменений в действовавший на тот период Гражданский процессуальный кодекс РСФСР 1964 года[4], Впоследствии эти нормы были воспроизведены в Гражданском процессуальном кодексе Российской Федерации 2002 года. [5] Можно предположить, что вводя приказное производство в судебный процесс, законодатель действовал, главным образом, в интересах судов с целью их «разгрузки». Возможно, инициаторы добросовестно предполагали, что такое производство будет полезно и для сторон невыполненного обязательства.

Однако вряд ли можно полагать, что в процессе тогдашнего законотворчества были тщательно проанилизированы возможные негативные последствия для должников, не умышленно уклоняющижся от исполнения обязательства, а в силу независящих от них причин, главным образом, в связи с тяжелым семейным, личным, финансовым и иным положением. Если иметь ввиду микрозаемные обязательства, то нельзя игнорировать, прежде всего, особенность их субъектного состава. Заемщики, как правило, - это граждане либо субъекты малого бизнеса, у которых появилась потребность в небольших денежных суммах и уверенных, что смогут их вернуть вовремя. Займодавцы – это юридические лица, представляющие собой специальный вид небанковских финансовых организаций, обладающих правом выдачи займов физическим и юридическим лицам. Их деятельность регулируется Федеральным законом «О микрофинансовой деятельности и микрофинансовых организациях» от 02.07.2010 N 151-ФЗ [6] В Закон включены некоторые условия, которые, думается, не очень понятны заемщику, не пользующимся услугами юриста. В частности, по смыслу статьи 12.2 микрофинансовая организация вправе изменять процентную ставку по договору в период его действия не только в сторону уменьшения, но и в сторону увеличения и обновлять график платежей по возврату займа. Если заемщик, получив соответствующее уведомление от займодавца, не согласен не с изменением срока возврата, то он вправе направить займодавцу в течение 3х месяцев требование об изменении условий договора, но только в том случае, если это предусмотрено договором. Скорее всего, такого условия в договоре не будет, следовательно, заемщик бессилен перед займодавцем при повышении процентов по займу и сокращении срока возврата.

При просрочке возврата заемных средств микрофинансовая организация, как любой субъект гражданского права, может прибегнуть к цессии в порядке статьи 382 Гражданского кодекса РФ, то есть передать свое право требования другому субъекту, что активно и применяется путем привлечения коллекторских организаций путем уступки им требования. Понятие и правовой статус коллекторской организации определяется Федеральном законе от 03.07.2016 N 230-ФЗ (ред. от 13.12.2024) «О защите прав и законных интересов физических лиц при осуществлении деятельности по возврату просроченной задолженности и о внесении изменений в Федеральный закон «О микрофинансовой деятельности и микрофинансовых организациях» как юридическое лицо, осуществляющее деятельность по возврату просроченной задолженности в качестве основного вида деятельности, включенное в государственный реестр. Статья 4 Закона содержит весьма обширный перечень сособов по взаимодействию коллекторов с должниками, по сути, предоставляя им неограниченные возможности любого воздействия на них, конечно, не прибегая к уголовно наказуеым действиям. [7] Действуя, как бы законно, сотрудники коллекторов завладевают контактной информацией должника для предъявления требований уплатить не только основной долг, но и проценты за просрочку его уплаты. Как правило, стиль их общения отнюдь не свидетельствует о намерении долго ждать. Требования уплаты формулируются с намеком на неблагоприятные последствия для должника при дальнейшем уклонении, что нередко способствует появлению у человека отрицательных эмоций, а проще говоря, страха. И Закон, и процессуальные нормы, по сути, узаконили то, что в 90-е годы в народе определялось как «выбивание долгов».

Нельзя не признать то, что в настоящее время применительно к затронутой проблеме сложилось несоответствие правового регулирования существующим общественным отношениям, что требует скорейшего правового переосмысления. Положительным началом этого явилось то, что вопрос возврата микрозаймов стал предметом внимания Комитета Государственной Думы с внесением на ее рассмотрение законопроекта, запрешающего микрофинасовым и коллекторским организациям взыскивать задолженности в порядке приказного производства, с учетом того, что коллекторы, как профессиональные взыскатели, практически стали постоянными «партнерами» микрофинасовых организаций и охотно осуществляют принудительное взыскание, не отличаясь добросовестностью в своем поведении, на что обращено внимание в Пояснительной записке к проекту федерального закона № 924218-8 «О внесении изменения в статью 122 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации», ссылаясь на открытые интернет-ресурсы (например, Банки.ру) [8] Представляется, что приказное производство и в гражданском, и в арбитражном процессе нуждается в коренном изменении. Глава 11 Гражданского процессуального кодекса РФ и глава 29.1 Арбитражного процессуального кодекса РФ должны содержать обновленный перечень дел. К делам приказного производства следует отнести такие, которые одновременно отвечают следующим условиям:

1) подтверждение бесспорности требования письменным соглашением или иным документом, подписанным совместно взыскателем и должником; 2) письменной позиции должника, поясняющей наличие объективных препятствий для удовлетворения им требования взыскателя; 3) предоставление суду документов, соответствующих первым двум условиям, на момент вынесения судом определения об осуществлении приказного производства; 4) доказательства вручения взыскателю и должнику судебного извещения о начале приказного производства.

По мнению автора, нельзя оставлять без изменения и правовой статус коллекторских организаций и сохранять в действующей редакции статью 4 Закона № 230-ФЗ. Следует исключить из нормы личные встречи и телефонные переговоры, непосредственное взаимодействие через автоматизированного интеллектуального агента, поскольку это основные способы негативного воздействия на должника.

Таким образом, есть основание полагать, что правовой механизм приказного производства в части обеспечения судебной защиты названных субъектов нуждается в совершенствование исходя из сложившихся реалий.