Общие принципы криминалистического обеспечения предупреждения преступлений

Введение. Криминалистическое обеспечение предупреждения преступлений понимается в настоящем исследовании как взаимосвязанная совокупность теоретических положений и основанных на них технических, тактических и методических криминалистических средств, приемов и рекомендаций, разрабатываемых и используемых для установления и устранения причинного комплекса конкретного преступления. Доказывание при этом понимается вслед за Р.С. Белкиным и А.И. Винбергом как «процесс установления истины по уголовным делам, заключающийся в собирании, исследовании, оценке и использовании доказательств» [2, с. 8].

Процессуальная обязанность выявлять обстоятельства, способствовавшие совершению преступления, закреплена в ч. 2 ст. 73 УПК РФ; формой реагирования на установленные причины и условия служит представление, предусмотренное ч. 2 ст. 158 УПК РФ. Однако по результатам проведенного нами исследования (см. раздел «Методология») процессуальная деятельность по предупреждению преступлений криминалистическими средствами и приемами носит декларативно-формальный характер: ни в одном из изученных нами 920 архивных уголовных дел причинный комплекс преступления не устанавливался процессуальными средствами доказывания – представления вносились на основе типовых формулировок, не опирающихся на собранные по делу доказательства. Причина видится в том, что такая деятельность до сих пор не получила целостной теоретической основы.

Степень разработанности проблемы. Теоретические предпосылки формирования теории криминалистического обеспечения предупреждения преступлений складывались в рамках нескольких исследовательских направлений.

Отправными основаниями послужили общие принципы криминалистической науки, выделенные Р.С. Белкиным, и предложенное И.А. Возгриным трехуровневое деление принципов криминалистической методики на общие, частные и специальные [3; 4]; в работах Р.С. Белкина и А.Я. Гинзбурга раскрыта общетеоретическая и системная природа принципов криминалистики [2; 5; 6; 7]. М.С. Строгович связал процессуальное познание с установлением истины, а Г.Ф. Горский – с процессуальным установлением причин и условий преступления [8]; детерминированность преступного поведения обосновал Б.С. Волков [9]; методологические основы научного предвидения в сфере борьбы с преступностью разработал Г.А. Аванесов [10]. Криминалистическое учение о механизме преступления разработано А.М. Кустовым [11], частная теория криминалистической характеристики преступлений разработана А.А. Бессоновым [12].

В наших ранее опубликованных работах анализировались системообразующие факторы криминалистического обеспечения предупреждения преступлений, а также значение виктимологического подхода для формируемой теории [13; 14].

Однако ни указанные публикации, ни обозначенные научные направления не предлагают системного решения рассматриваемой задачи: до настоящего времени не определены признаки общего принципа, равно как и не раскрыты ни связи между отдельными положениями, ни их роль в формировании частного и специального уровней. Восполнение отмеченного пробела составляет цель настоящего исследования.

Цель и задачи. Цель статьи – обосновать состав и системные связи общих принципов криминалистического обеспечения предупреждения преступлений, а также определить их значение для установления причинного комплекса преступления. Достижение этой цели предполагает решение трех вопросов: по каким признакам принцип следует относить к общей, а не к частной или специальной группе; какие положения образуют общую группу и как они взаимодействуют между собой; какие требования система общих принципов предъявляет к последующей разработке частных и специальных принципов и основанных на них методик предупреждения отдельных видов преступлений.

Благодаря названному трехуровневому построению принципов становится возможным разграничение требований разного масштаба и назначения. В рамках настоящей статьи анализ ограничивается общим уровнем – теми положениями, которые задают мировоззренческую и методологическую основу формируемой теории в целом. Частные и специальные принципы составят предмет последующих публикаций; здесь они затрагиваются лишь настолько, насколько их содержание обусловлено положениями общей группы. Этим определяются границы настоящей статьи и логика продолжения исследования.

Методология. Исследование носит теоретико-методологический характер. Системный анализ послужил средством соотнесения трех уровней принципов и проверки внутренней согласованности их общей группы; при помощи сравнительного анализа определялась применимость положений различных отраслей науки к сфере предупреждения преступлений; формально-юридический метод применялся для определения нормативных пределов установления и устранения причинного комплекса преступления.

Отбор положений велся по следующему критерию: к общей группе относилось положение, действие которого выходит за пределы формируемой теории и которое выполняет для нее философско-методологическую либо общеправовую функцию. Чтобы соотнести теоретические построения с практикой предупреждения преступлений специальными субъектами, нами привлечены материалы более широкого эмпирического исследования; по специально разработанной программе изучено 920 архивных уголовных дел и по авторской анкете опрошены 420 практических работников. Материалы изучались по единой программе; развернутый количественный анализ полученных данных составляет предмет отдельной публикации, здесь же приводится лишь тот результат, который непосредственно обосновывает постановку проблемы.

Способами обращения с предиктивной криминалистически значимой информацией мы считаем предиктивное квалифицированное наблюдение и знаковое моделирование; как основные начала построения методик предупреждения они рассматриваются в последующих статьях цикла. Этим же определяется отношение к алгоритмическим средствам. Использование алгоритмических систем, к которым относятся и большие языковые модели, возможно лишь как вспомогательное – в целях выдвижения и представления гипотез; формулируемые такими системами выводы нуждаются в проверке предусмотренными законом средствами и приемами, а доказательственным значением сами по себе не обладают.

Результаты. Под принципом в криминалистике понимают «какое-либо исходное положение (теории, учения, науки и т. п.) либо внутреннее убеждение человека, его взгляд на вещи» [5, с. 234]. По утверждению Р.С. Белкина, «в указанном смысле нет и не может быть никаких специфических принципов данной отрасли знаний, а есть применение общих принципов науки к познанию специфического предмета криминалистики» [5, с. 238]. Такими принципами он называет принципы объективности, историзма и системности науки [5, с. 238–241]. Отметим, что речь здесь идет о принципах криминалистики как науки; трехуровневое же деление, к которому мы обращаемся далее, относится к принципам криминалистической методики, то есть к иному уровню теоретического построения. Названные общие принципы науки – объективности, историзма, системности – составляют фундамент криминалистического обеспечения предупреждения преступлений и явились первым отправным основанием разрабатываемой системы общих принципов. Вторым основанием послужило предложенное И.А. Возгриным трехуровневое деление принципов криминалистической методики на общие, частные и специальные [3; 4]. Общим принципам формируемой теории принадлежит системообразующая роль, которая проявляется как при установлении главного факта, так и при установлении причинного комплекса преступления.

Общие принципы криминалистического обеспечения предупреждения преступлений определяют допустимый способ познания либо очерчивают предел предупредительной деятельности – безотносительно к тому, для какого вида преступлений разрабатывается методика предупреждения. Общими признаются те принципы, которые выполняют для формируемой теории философско-методологическую либо общеправовую функцию, а действие их выходит за пределы этой теории, охватывая все направления криминалистического обеспечения предупреждения преступлений.

В предлагаемом критерии получает развитие подход И.А. Возгрина, согласно которому принципы понимаются как отправные положения, обладающие свойствами относимости и информативности [3]. Разграничение общего, частного и специального уровней находится в согласии и с тем делением методологии, которое различает положения, применимые к научному познанию в целом, и средства, обусловленные предметом отдельной научной системы [10, с. 206]. Однако ни один из указанных подходов не дает системного перечня принципов применительно к формируемой теории. Приводимые ниже четыре принципа образуют авторскую систематизацию; основанием для отнесения каждого из них к общей группе послужило то, что соответствующий принцип устанавливает требования ко всему предмету теории, а не к какой-либо методике предупреждения отдельных видов преступлений.

Частные и специальные принципы, напротив, конкретизируют общие положения названной теории применительно к определенным методикам и условиям их применения.

1. Принцип установления материальной (объективной) истины

В трактовке М.С. Строговича цель уголовно-процессуального доказывания состоит в установлении достоверного знания, соответствующего объективной действительности [1]. В настоящем исследовании из приведенной позиции следует, что требованием истины охватываются не только выводы о главном факте, но и выводы о причинном комплексе конкретного преступления. Существенное уточнение содержится в подходе Г.Ф. Горского, согласно которому признание обстоятельства причиной недопустимо, если такое признание основывается единственно на временной либо внешней связи этого обстоятельства с деянием; исследованию наряду с самой причиной подлежат и те условия, которые обеспечили возможность ее проявления [8].

Из положений М.С. Строговича и Г.Ф. Горского вытекают два следствия. Первое: установление причинного комплекса преступления не исчерпывается его разграничением (дифференциацией) на причины и условия, поскольку разграничение отвечает на вопрос о роли каждого обстоятельства, но не о достоверности вывода в целом. Второе: коль скоро требованием истины охватываются выводы и о главном факте, и о причинном комплексе, последний подлежит установлению теми же процессуальными средствами доказывания, что и главный факт, а форма и содержание такого установления подлежат процессуальному обоснованию.

2. Принцип объективности, всесторонности, полноты и конкретности

Методологическую основу рассматриваемого принципа образуют работы Р.С. Белкина, посвященные теории отражения, методологическим проблемам и общей теории криминалистики [5; 6], а равно выполненное им совместно с А.И. Винбергом исследование общетеоретических проблем криминалистики [2]. В работе М.Е. Игнатьева и И.М. Комарова, где установление причинно-следственных связей трактуется как самостоятельная задача расследования, раскрыто прикладное значение названных далее требований [15]. Опора на приведенные позиции дает основание для выделения четырех взаимосвязанных критериев качества вывода о причинном комплексе преступления.

Первый из них – объективность – обязывает подвергать проверке как сведения, подтверждающие вывод, так и сведения, вступающие с ним в противоречие. Второй – всесторонность – состоит в требовании сопоставить данные о личности лица, совершившего деяние, потерпевшего и других участников события; о ситуации в пространственно-временном аспекте; о материальных и идеальных следах, обстановке; о внешних и внутренних причинах и условиях преступления. Третий – полнота – означает установление совокупности обстоятельств, характеризующих главный факт и причинный комплекс преступления, в объеме, достаточном для установления механизма преступления [11] и его криминалистической характеристики [12], а также для разработки адресных предупредительных мер. Четвертый – конкретность – обеспечивает привязку вывода к определенному преступлению, лицу, времени и обстановке его совершения.

Названные критерии используются как средство анализа причинного комплекса преступления: их применение дает возможность определить роль, которую в исследуемом механизме играет каждое обстоятельство.

3. Принцип детерминизма

Детерминированность преступного поведения не тождественна его неизбежности и не исключает ответственности лица. Б.С. Волков рассматривал причинную обусловленность поступка во взаимосвязи со свободой воли субъекта [9].

Предметом исследования индивидуального механизма преступного поведения охватываются и обстоятельства психологической природы – мотивация, установки, эмоциональные состояния; на необходимость устанавливать их криминалистическими средствами в процессуальной форме особое внимание обращал Д.П. Котов [16]. Вместе с тем ограничивать причинный анализ рамками одной лишь личности совершившего деяние было бы неверным: многообразие причинных связей, действующих в исследуемом механизме, раскрыто В.Н. Кудрявцевым [17]. Именно совокупность приведенных позиций определяет границы данного принципа, исключая возможность его сведения к линейной формуле, где одно обстоятельство с необходимостью влечет совершение преступления.

Из нелинейного характера детерминации вытекает и разделение задач: криминалистические средства и приемы дают достоверную информацию о причинном комплексе конкретного преступления, тогда как обобщение таких данных образует материал криминологического познания [13; 14].

4. Принцип нравственности (добропорядочности)

Нравственные ориентиры установления и устранения причинного комплекса преступления влияют не только на правомерность действий специальных субъектов предупреждения преступлений, но и на обеспечение достоверности совокупной предиктивной криминалистически значимой информации. Только на основе достоверно установленного процессуальными средствами доказывания причинного комплекса преступления возможна разработка мер по его устранению (нейтрализации).

Ориентиром здесь служит восходящее к В.С. Соловьеву представление о взаимосвязи трех защищаемых интересов: потерпевшему гарантируются защита и восстановление нарушенного права, обществу – безопасность, лицу, совершившему преступление, – возможность исправления [18, с. 293]. Ни один из перечисленных интересов не может быть оставлен без внимания при осуществлении криминалистического обеспечения предупреждения преступлений, а перекос в пользу любого из них разрушает требуемый баланс.

По этой причине с данным принципом не согласуются ни обвинительный уклон уголовного судопроизводства, ни пренебрежение законными интересами обвиняемого и потерпевшего, ни пренебрежение правом потерпевшего на возмещение причиненного преступлением вреда.

Аксиологическое измерение предупредительной деятельности состоит в том, что устанавливаемые причины и условия затрагивают права и свободы всех перечисленных лиц, а адресуемые им меры должны быть соразмерны [19].

Заключение. Общую группу принципов криминалистического обеспечения предупреждения преступлений образуют положения философско-методологического либо общеправового содержания, действие которых не ограничивается формируемой теорией и которые задают допустимые пределы ее последующей разработки. Благодаря названным признакам общие принципы предстают как взаимосвязанная система, а не как совокупность идей, заимствованных из смежных областей знания. Обоснованные выше четыре принципа и составляют эту систему.

Отсюда вытекает и второй вывод: в криминалистике задача предупреждения преступлений не подлежит обособлению от доказывания. Решение о выборе предупредительных мер должно основываться на установленных процессуальными средствами фактические сведениях о главном факте, а равно о причинах и условиях преступления.

Общая группа принципов задает требования и к дальнейшей разработке теории: частные и специальные принципы, а также основанные на них методики предупреждения отдельных видов преступлений должны формироваться в очерченных ею пределах. Эти пределы состоят в том, что ни одно положение частного и специального уровней не может допускать установления причинного комплекса вне процессуальной формы, вне требований объективности, всесторонности, полноты и конкретности, вне признания детерминированности преступного поведения и вне нравственных ориентиров установления и устранения причинного комплекса преступления. Их обоснование составит предмет последующих публикаций.