Отдельные аспекты эволюции противодействия кибермошенничеству

Стремительная цифровизация социально-экономических процессов, будучи неоспоримым благом цивилизационного развития, одновременно обнажила уязвимость традиционных правовых конструкций перед вызовами высокотехнологичной преступности. Кибермошенничество, трансформировавшееся из точечных девиаций в структурированную индустрию с глобальными трансграничными связями, сегодня представляет собой сложнейший объект для правовой регламентации. Законодатель оказался перед дилеммой: сохранить инерционность нормотворчества, свойственную континентальной правовой семье, либо перейти к превентивной (проактивной) модели регулирования, способной опережать появление новых криминальных схем. Эволюция подходов в этой сфере демонстрирует постепенный отход от сугубо карательной парадигмы к комплексной экосистеме защиты, где центральное место занимает не только неотвратимость наказания, но и создание условий, исключающих сам факт возможности хищения средств.

Ключевым вектором развития законодательного массива становится переход от фрагментарного реагирования к системному межотраслевому регулированию. Современная правовая архитектура противодействия кибермошенничеству аккумулирует в себе инструменты гражданского, финансового и уголовного права, формируя симбиоз публично-правовых запретов с частноправовыми механизмами защиты. В фокусе внимания законодателя сегодня находятся такие аспекты, как внедрение механизма «периода охлаждения» (anti-fraud cooling-off) для финансовых транзакций, ужесточение требований к идентификации пользователей в сетях связи, а также имплементация института возмещения вреда финансовыми организациями без признания их виновными. Такая конвергенция позволяет сместить акцент с посткриминального воздействия на предупредительное формирование среды, где совершение преступления становится технологически затруднительным.

Вместе с тем, динамика нормотворчества в исследуемой сфере неизбежно сталкивается с экстерриториальностью киберпространства и асинхронностью обновления законодательств разных юрисдикций. Дальнейшее совершенствование правовых механизмов видится не столько в увеличении санкционного давления, сколько в гармонизации процедур оперативного обмена данными между банковским сектором, правоохранительными органами и операторами связи.

Перспективным направлением также является внедрение риск-ориентированного подхода, при котором степень правовой защиты дифференцируется в зависимости от уровня уязвимости конкретных общественных отношений. Формирование устойчивой законодательной модели противодействия кибермошенничеству — это процесс непрерывной адаптации, требующий от юристов не только ретроспективного анализа судебной практики, но и прогностического моделирования возможных угроз.

Быстрое и не всегда поступательное развитие информационных технологий в планетарном масштабе и существенная цифровизация экономики повлекли возникновение новых способов совершения преступлений и правонарушений, в том числе наиболее распространенной его преступной формы - кибермошенничества. Цифровая трансформация, как феномен и один из наиболее вероятных путей развития преступной деятельности создает беспрецедентные вызовы для правоохранительных органов, которые не имеют достаточно возможностей, в том числе, и необходимый кадровый потенциал для широкомасштабного противодействия. Распространение кибермошенничества, сложность его выявления и сбора доказательственной базы требуют совершенствования деятельности по противодействию преступлениям этой группы.

Проблемой выступает не только сложность правовой оценки новых форм мошеннических действий и правонарушений, совершаемых с использованием информационных технологий, но и противоречия в нормативно-правовых актах, регламентирующих информационную сферу деятельности.

Противодействие кибермошенничеству требует применения норм уголовного права (установление ответственности за совершение преступлений) [1], административного права (регулирование деятельности кредитных организаций и операторов связи), гражданского права (возмещение ущерба, защита прав потребителей), финансового права (регулирование национальной платёжной системы) [2], информационного права (защита персональных данных и банковской тайны) [3].

Эволюция законодательства о противодействии кибермошенничеству в сфере финансовых технологий [4, с.4-7] прошла несколько качественно различных этапов, каждый из которых характеризовался определёнными приоритетами и особенностями правовой политики.

Первый этап (конец 1990-х — начало 2000-х годов) связан с появлением первых норм уголовного законодательства, устанавливающих ответственность за преступления в сфере компьютерной информации. Федеральный закон от 25.05.1998 № 89-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации» ввёл в систему УК РФ главу 28 «Преступления в сфере компьютерной информации», предусмотрев ответственность за неправомерный доступ к компьютерной информации, создание и распространение вредоносных программ.

Данный этап характеризовался преимущественно технократическим подходом, когда правовое регулирование было ориентировано на защиту самой информации как объекта, а не на защиту интересов субъектов, использующих информационные системы для осуществления финансовых операций.

Второй этап (середина 2000-х — начало 2010-х годов) ознаменовался формированием института национальной платёжной системы и правовым регулированием электронных денежных средств. Федеральный закон от 27.06.2011 № 161-ФЗ «О национальной платёжной системе» [2] установил правовые и организационные основы функционирования национальной платёжной системы, определил статус операторов платёжных систем, эмитентов электронных денежных средств, ввёл требования к обеспечению безопасности платёжных операций. Данный этап характеризовался переходом от технократического подхода к защите информации к комплексному регулированию финансовых отношений в цифровой среде.

Третий этап (середина 2010-х — начало 2020-х годов) связан с массовым распространением дистанционного банковского обслуживания и возникновением новых форм кибермошенничества, прежде всего социальной инженерии. Федеральный закон от 29.12.2012 № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации» в части регулирования дистанционных технологий, а также многочисленные подзаконные акты Банка России создали правовую основу для развития дистанционных финансовых сервисов. Однако стремительное развитие технологий опередило законодательное регулирование, что привело к формированию значительных правовых пробелов и росту масштабов кибермошенничества.

Четвёртый этап (с 2018 года по настоящее время) характеризуется системным подходом к противодействию кибермошенничеству и институциональным строительством в сфере информационной безопасности финансового сектора.

Федеральный закон от 11.06.2018 № 167-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия хищению денежных средств» [5] стал переломным в развитии законодательства, создав правовую основу для механизма приостановки незаконных платежей, легализовав деятельность по антифрод-мониторингу, сформировав правовую базу для информационного обмена об участниках схем хищений [6]. Расширены полномочия Банка России по регулированию информационной безопасности не только в кредитных организациях, но и во всех некредитных финансовых организациях - микрофинансовых организациях, сельскохозяйственных кредитных потребительских кооперативах, ломбардах, страховых и инвестиционных компаниях [6].

Принятие Федерального закона от 01.04.2025 № 41-ФЗ «О создании государственной информационной системы противодействия правонарушениям, совершаемым с использованием информационных и коммуникационных технологий, и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» [7] знаменует собой переход к принципиально новой модели правового регулирования противодействия кибермошенничеству, основанной на синергетическом взаимодействии всех заинтересованных субъектов в режиме реального времени.

Закон, вступивший в силу 1 июня 2025 года, направлен на комплексное решение проблемы киберпреступности и содержит три взаимосвязанных блока мер, формирующих единую систему противодействия.

Первый блок связан с созданием государственной информационной системы противодействия правонарушениям, совершаемым с использованием информационно-коммуникационных технологий. Система предназначена для обеспечения информационного взаимодействия в режиме реального времени между органами государственной власти, кредитными организациями, операторами связи и иными субъектами.

Из обозначенной системы правоохранители могут получить сведения об абонентских номерах, используемых для совершения противоправных действий, а также информация о лицах, причастных к киберпреступлениям [7]. Создание системы представляет собой качественно новый уровень институционализации противодействия кибермошенничеству, обеспечивающий преодоление информационной разрозненности и создание единого информационного пространства безопасности.

Второй блок регулирует деятельность операторов связи и направлен на противодействия спам-рассылкам и обзвонам, являющимися основными каналами мошеннических действий на основе социальной инженерии. Нормативный акт предусматривает обязанность операторов связи маркировать звонки индивидуальных предпринимателей и юридических лиц информацией о категории вызова и наименовании звонящего (до 32 символов) [7]. Вводится запрет на передачу смс-сообщений во время текущего разговора по сотовой связи, что должно препятствовать передаче различных кодов-подтверждений и пресечения схем мошенничества такого типа, которые основаны на психологическом воздействии на жертву.

Третий из представленных блоков содержит специальные требования к кредитным организациям по обеспечению безопасности операций с наличными денежными средствами. Банки обязаны осуществлять контроль за законностью операций при снятии наличных через банкоматы. При выявлении признаков принуждения клиента к операции банк вправе установить лимит снятия наличных в размере 50 тыс. рублей в сутки на срок до 48 часов с обязательным уведомлением клиента. Вводится ограничение на снятие наличных в размере 100 тыс. рублей в месяц для лиц, включённых в базу данных Банка России о случаях осуществления переводов без добровольного согласия клиента [7].

Закон также устанавливает запрет на использование иностранных мессенджеров для органов государственной власти, Банка России, кредитных организаций, страховых компаний, инвестиционных фондов и других субъектов финансового рынка [7], что обусловлено необходимостью обеспечения информационной безопасности и защиты конфиденциальной информации [8, с. 93-96].

Эволюция законодательства в данной сфере прошла путь от технократического подхода к защите информации к комплексной модели, основанной на синергетическом взаимодействии государственных органов, кредитных организаций, операторов связи и иных субъектов. Принятие Федерального закона от 01.04.2025 № 41-ФЗ [7] знаменует собой переход к системному регулированию, основанному на создании единого информационного пространства безопасности и институциональном взаимодействии в режиме реального времени, предупреждение и пресечения киберугроз [9].

Эффективность правового регулирования в значительной степени зависит от преодоления выявленных проблем: устранения пробелов в квалификации киберпреступлений [10, с.34-36], развития международного сотрудничества, совершенствования механизмов защиты прав потерпевших. Дальнейшее развитие законодательства должно осуществляться с учётом баланса между обеспечением безопасности финансовых операций и сохранением доступности финансовых услуг, а также с соблюдением прав и свобод граждан в цифровой среде.