Понятие экстремизма и общие положения правового регулирования противодействия экстремизму

Особую актуальность эта проблема приобретает в сфере законодательства о противодействии экстремизму, где такие фундаментальные категории, как «экстремизм», «экстремистская деятельность» и «преступления экстремистской направленности», ввиду своей структурной сложности и многогранности, требуют детализированного легального определения. Термин «экстремизм» имеет смешанное латинско-французское происхождение (лат.

«extremus» – крайний, фр. «extremisme»). Словарные определения сводят его лингвистическую суть к обозначению приверженности крайним идеологическим позициям и методам действий [1], преимущественно в политической сфере. В научной литературе устоялось понимание экстремизма не только как идеологии, базирующейся на крайних взглядах, но и как практики использования насильственных и противоправных методов для достижения поставленных целей. Современное содержание этой деструктивной практики, ее методы и формы являются прямым следствием ее исторического развития. Поэтому, определившись с понятийным аппаратом, необходимо обратиться к истокам данного преступного явления.

Понимание генезиса любого социально-опасного феномена позволяет прогнозировать траектории его дальнейшей эволюции. В этой связи представляется необходимым исследовать ключевые исторические этапы становления экстремизма в России. В политической практике Российской империи экстремизм функционировал как инструмент радикального давления, одна из форм борьбы за сохранение или изменение государственного строя. Социальной базой этого явления выступала, прежде всего, радикально настроенная дворянская молодежь, объединявшаяся в нелегальные политические кружки и организации. Доминирующей формой экстремистской активности в тот период являлся терроризм, хотя его цели, масштабы и методы принципиально отличались от современных аналогов.

Отсутствие системного понимания этой новой угрозы привело к тому, что в дореволюционной России так и не сложилась целостная государственная стратегия противодействия экстремизму. Наиболее типичным его проявлением были насильственные акты, совершаемые в отношении ключевых фигур государственного аппарата и правящей элиты [2]. Террор XIX века носил ярко выраженный политический характер и был сфокусирован на покушениях на жизнь представителей высшей государственной власти. Следует отметить, что, несмотря на индивидуальный способ реализации, цели этих преступлений выходили далеко за рамки покушения на жизнь и здоровье конкретного высокопоставленного лица и были подчинены задаче дестабилизации государственной системы. В этом контексте экстремизм XIX столетия можно считать исторической предпосылкой экстремизма последующих этапах развития общества и государства.

Вместе с тем, законодательное закрепление борьбы с национальным экстремизмом было инициировано уже в Конституции РСФСР 1918 года [3]. Впервые на уровне основного закона провозглашалось равенство прав граждан независимо от их национальной принадлежности, упразднялись любые национальные привилегии и признавалось недопустимым угнетение или ограничение прав национальных меньшинств. В Уголовном кодексе РСФСР 1922 года [4] такая форма этнополитического противостояния, как возбуждение национальной вражды, была криминализирована исключительно в контексте антигосударственной пропаганды и агитации. Понятие контрреволюционного преступления трактовалось предельно широко: под него подпадали любые действия, нацеленные на свержение, подрыв или ослабление власти Советов, а также оказание помощи международной буржуазии. В советском уголовном праве возбуждение национальной розни подлежало криминализации не само по себе, а лишь тогда, когда оно выступало средством для достижения конкретной политической цели — свержения советской власти. Следовательно, центральным и обязательным элементом состава данного преступления становилась его субъективная сторона. Для привлечения к ответственности необходимо было доказать наличие у виновного прямого умысла, направленного именно на ликвидацию существующего государственного строя. Принятый в 1926 году Уголовный кодекс РСФСР [5] в целом сохранил систему государственных преступлений, установленную предыдущим уголовным кодексом. Качественно новый этап в криминализации противодействия национальной политике государства связан с принятием ЦИК СССР «Положения о государственных преступлениях» 25 февраля 1927 года [6] (далее - Положение). Конкретизация состава контрреволюционного преступления была осуществлена через прямое указание на ответственность за деяния, подрывающие ключевые национальные завоевания революции. В их число законодатель включил гарантированное равенство граждан, независимо от национальности и расы, а также укрепленный советской властью межнациональный мир. Статья 21 соответствующего Положения криминализировала пропаганду и агитацию, направленные на возбуждение розни по национальному или религиозному признаку, а также связанные с этой литературой действия (распространение, изготовление, хранение). Впоследствии эта норма была инкорпорирована в Уголовный кодекс РСФСР как статья 59.7 в разделе об особо опасных для СССР преступлениях против порядка управления. Существенное развитие правового регулирования в сфере противодействия экстремизму связано с принятием в 1958 году Закона об уголовной ответственности за государственные преступления [7]. Этот акт расширил состав, установив ответственность не только за разжигание розни, но и за любое прямое или косвенное ограничение прав либо установление преимуществ в зависимости от расовой или национальной принадлежности граждан.

Новый Уголовный кодекс РСФСР 1960 г. [8] воспринял действующую правовую модель. Часть 1 статьи 74 предусматривала ответственность за умышленные деяния, целью которых выступало разжигание национальной, расовой или религиозной вражды, унижение достоинства, а также пропаганда исключительности или неполноценности по этим признакам. Кроме того, отдельно запрещалось введение любых привилегий или ограничений прав граждан в зависимости от их национальности, расы или отношения к религии. Корректировка данной нормы была осуществлена лишь Законом Российской Федерации от 20 октября 1992 года [9], который дополнил частью 2 статью 74 УК РСФСР 1960 года. Уголовная ответственность ужесточалась, если действия, перечисленные в части первой, были сопряжены с применением насилия, обмана или угроз, либо совершались с использованием служебного положения.

Качественно новым этапом в сфере противодействия экстремизму стало введение в действие Уголовного кодекса Российской Федерации 1996 года [10]. В его рамках была установлена уголовная ответственность за действия, направленные на возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды, унижение национального достоинства, а также пропаганду исключительности, превосходства либо неполноценности граждан по указанным признакам. Ключевым квалифицирующим признаком, обусловившим криминализацию подобных деяний, являлся публичный характер их совершения или использование средств массовой информации, что законодатель напрямую связывал с повышенной опасностью широкого распространения деструктивных идеологий. Дальнейшее развитие диспозиции части первой статьи 282 УК РФ связано с принятием Федерального закона от 28 июня 2014 г. № 179-ФЗ [11], который прямо указал на использование информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет») в качестве нового способа совершения данного преступления. Важно подчеркнуть, что само определение понятия «экстремизм» изначально отсутствовало в тексте уголовного закона, что порождало доктринальные и правоприменительные дискуссии.

Его легальное закрепление произошло на подзаконном уровне – в Указе Президента Российской Федерации от 23 марта 1995 г. № 310 «О мерах по обеспечению согласованных действий органов государственной власти в борьбе с проявлением фашизма и иных форм политического экстремизма в Российской Федерации» [12]. В указанном документе констатировалось, что в стране участились случаи разжигания социальной, расовой, национальной и религиозной розни, а также распространения идей фашизма. Акцентировалось, что антиконституционная деятельность экстремистски настроенных лиц и объединений приобретает все более широкие масштабы и дерзкий характер, отмечалось создание незаконных вооруженных формирований и угроза их сращивания с коммерческими и криминальными структурами. Эти опасные тенденции характеризовались как прямая угроза основам конституционного строя, ведущая к нарушениям прав и свобод граждан, подрыву общественной безопасности и целостности государства. Несмотря на использование термина, анализируемый Указ не содержал его легальной дефиниции.

В современный период феномен экстремизма пережил качественную трансформацию.

Он не только сохранил свойство массовости, но и обрел признаки глобальной угрозы, преодолевающей государственные границы. Существенно расширился и спектр его субъектов: если изначально к ним относились преимущественно радикальные индивиды и неформальные группы, то в дальнейшем в качестве факторов экстремистской деятельности в определенных условиях стали выступать национальные государства и межгосударственные объединения. В Российской Федерации сформирована разветвленная система правового регулирования, направленная на противодействие экстремизму. Фундаментальные начала этой деятельности заложены в статье 19 Конституции Российской Федерации [13], гарантирующей равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от любых обстоятельств, включая расу, национальность, язык и отношение к религии. Принцип конституционного запрета любых ограничений прав по указанным признакам формирует фундамент государственной политики. Однако данный принцип не является абсолютным. В соответствии с Конституцией, в исключительных случаях — для защиты основ конституционного строя, обеспечения государственной безопасности и охраны прав и свобод других граждан — свобода совести и вероисповедания могут быть подвергнуты законодательным ограничениям, что корреспондирует норме части 2 статьи 3 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» [14]. Ключевым законодательным актом, формирующими государственную политику противодействия экстремизму, выступают Федеральный закон от 25 июля 2002 г. № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» [15], определяющий основные понятия, направления и субъекты этой деятельности.

Важнейшим элементом государственной политики в рассматриваемой сфере выступают не только законы, но и ключевые стратегические документы, определяющие долгосрочные цели и конкретные меры. К ним относятся Указ Президента РФ от 2012 г. № 602 «Об обеспечении межнационального согласия» [16], новая Стратегия противодействия экстремизму, утвержденная Указом Президента № 1124 от 28 декабря 2024 года [17], а также действующий Комплексный план противодействия идеологии терроризма на 2024-2028 годы [18].

Экстремизм, будучи характерным феноменом современного социума, представляет собой прямую угрозу фундаментальным правам и свободам личности, а также подрывает основы национальной безопасности. Деятельность экстремистских формирований, отличающаяся возрастающей жестокостью, характеризуется активным вовлечением несовершеннолетних в совершение преступлений, мотивированных ксенофобией, расовой, этнической или конфессиональной нетерпимостью. Подобные противоправные акты создают непосредственную опасность для жизни и конституционных прав граждан, препятствуют устойчивому развитию государственности и ставят под угрозу территориальную целостность страны.

На основании изложенного, представляется обоснованным следующее определение экстремизма — это деструктивный социальный феномен, выражающийся в приверженности к радикальным методам в политической, религиозной и национально-культурной сферах, которые противоречат консолидированным интересам государства. Данное явление обладает свойством агрессивной экспансии и наносит значительный ущерб национальной безопасности. Фактически, экстремизм выступает в роли эффективного инструментария для противоправного захвата власти и целенаправленной дестабилизации обстановки как на национальном, так и на глобальном уровне. Проведенный анализ научных источников позволяет идентифицировать следующий комплекс специфических характеристик, присущих экстремистским организациям: наличие жестко регламентированной иерархической структуры, системы строгой дисциплины и безусловного подчинения лидеру; распространение среди адептов психических расстройств, индуцированных практиками длительного поста, голодания и систематического недосыпания; высокий уровень конспирации, осуществление взаимного контроля и функционирование внутренних служб безопасности; целенаправленное воздействие на сознание членов, вплоть до ментальной трансформации части из них в так называемых «биороботов»; демонстрация повышенной мобильности и оперативной гибкости; специальная подготовка участников к конфронтации с правоохранительными структурами, включая изучение правовых норм; снижение индивидуального болевого порога у членов организации, достигаемое через введение в трансовые состояния; обладание значительными финансовыми ресурсами, создающее возможность коррупционного влияния; применение специализированных психоактивных и наркотических веществ; формирование в сознании членов установки на нивелирование ценности земной жизни и акцентирование посмертного существования; практика сокрытия информации или прямого обмана в процессе рекрутирования новых членов; систематическая эксплуатация участников группировки; произвольная подмена этических норм, когда моральным признается исключительно то, что соответствует интересам организации (принцип «цель оправдывает средства»); использование специализированных психотехник для трансформации мышления и установления тотального контроля над сознанием.

В контексте глобальной проблемы противодействия экстремизму центральное место занимает вопрос оперативного получения правоохранительными структурами релевантной информации. Сложность заключается в обеспечении превентивных мер, направленных на недопущение вовлечения новых лиц в деятельность экстремистских формирований.

Сущность экстремизма раскрывается через агрессивное поведение одной из сторон социального или общественного конфликта, которая демонстрирует нетерпимость к оппонентам и избирает методы насильственного навязывания собственных взглядов государству и обществу, игнорируя цивилизованные механизмы разрешения противоречий [19], – отмечает В. А. Гаужаева. Следует отметить, что системообразующим признаком экстремизма выступает совокупность крайне радикальных идей и воззрений. Данная идеология часто существует в латентной форме, когда её приверженцы ведут внешне правопослушный образ жизни, но при этом внутренне разделяют экстремистские установки и при определённых обстоятельствах готовы реализовать их на практике.

С.С. Царегородцева отмечает, что экстремизм по своей природе представляет собой отрицание какой-либо меры [20]. Он базируется на искажённом и деформированном восприятии действительности, что в практической плоскости неизбежно приводит к применению насильственных методов. На территории России экстремистские группировки регулярно формируются на почве социальных, политических, национальных и религиозных противоречий, создавая серьёзные угрозы общественной и государственной безопасности.

В. В. Маркин подчёркивает, что в современных условиях идеология экстремизма становится востребованным инструментом для различных деструктивных субъектов [21]. Соглашаясь с этим, следует отметить, что она находит благоприятную почву для распространения, поскольку, с одной стороны, предлагает категоричное осуждение реальных или мнимых виновников социальных проблем, а с другой – пропагандирует упрощённые и, по сути, жёсткие пути восстановления справедливости.