Преступность как сложный социальный феномен: противодействие с участием не только государства, но и общества

Преступность действительно представляет собой сложный социальный феномен, поскольку ее причины коренятся не только в личностных девиациях, но и в укладе самого общества: экономическом неравенстве, разрыве социальных связей, правовом нигилизме и слабости институтов социализации.

По мнению Малкова В.Д. - преступностьсобирательное понятие. Она представляет собой социальное явление, включающее совокупность различных актов индивидуального преступного поведения. Однако для преступности свойственно преодоление этих индивидуальных черт и наличие общих для всех преступных деяний признаков, совокупность которых и определяет ее сущность и понятие. Под преступностью в криминологии понимается социальное, исторически изменчивое, массовое, уголовно-правовое, системное явление общества, проявляющееся в совокупности общественно опасных уголовно наказуемых деяний и лиц, их совершивших, на определенной территории за определенный период времени [1].

Противодействие преступности только силами государства (полиция, суды, ФСИН) часто оказывается недостаточно эффективным, особенно в отношении латентной (скрытой) и бытовой преступности. Государство реагирует постфактум, а общество способно работать на упреждение.

Вот как может и должно выглядеть участие общества в этом противодействии:

–общественные организации и НКО: в рамках работы с «трудными» подростками, реабилитация наркозависимых и бывших заключенных. Государство часто жестко карает, а общество (волонтеры, психологи) возвращает человека в норму, разрывая рецидивную цепочку; –в экономическом плане: создание рабочих мест и досуговых центров в депрессивных районах. Экономическая пассивность является условием и питательной средой для имущественных преступлений.

Еще одним фактором ресоциализации и постпенитенциарной помощи являются является непосредственная работа с человеком, освободившимся из мест лишения свободы, увы данное направление-самое слабое в указанной системе. Общество здесь критически важно, вернее его поддержка в максимально быстрой адаптации, например, участие религиозных общин и центров адаптации в рамках предоставления временного жилья, работы и т.д. Важным фактором так же является отказ от стигматизации, «клейма» зэка. Если общество отвергает человека после освобождения, и он ощущает, что чужой, оно толкает его обратно в криминал-это очевидно.

Всестороннее и глубокое изучение преступности не может осуществляться без учета ее последствий. Особенно это важно при разработке мер предупреждения преступлений, ограничения, минимизации вреда от их совершения [1].

Данные ФСИН России: общий уровень рецидива среди освободившихся из мест лишения свободы - около 50% в течение 3 лет. Пример НКО «Руки помощи» (Санкт-Петербург), чья Программа включает размещение, трудоустройство и психологическую поддержку. Из 320 бывших заключённых, прошедших программу, только 14% совершили новое преступление в течение 2 лет (против 50% в контрольной группе без поддержки). Экономический эффект: предотвращение одного рецидива обходится государству в 1,2 млн руб. (содержание в СИЗО, суд, новый срок), а работа НКО стоит около 150 тыс. руб. на человека. Еще один пример, в 2022 году в Краснодарском крае центр адаптации «Шанс» закрылся из-за отсутствия муниципального финансирования, а 70 его подопечных остались без жилья и работы по данным местного УВД, 23 из них в течение полугода были задержаны за кражи и разбои.

Далее отдельным моментом необходимо рассмотреть факторы контроля и сдерживания. Реализуются они в современных аналогах добровольных народных дружин: патрулирование в парках, вблизи школ, при этом они не подменяют полицию, а фиксируют нарушения и вызывают наряд. Это создает эффект «всевидящего ока». Товарищества собственников жилья (ТСЖ) и домовые комитеты: организация видеонаблюдения, контролируемый доступ в подъезды. Это снижает квартирные кражи и наркопритоны.

Немного статистики в 2021 году в Подмосковье действовало около 1 200 дружин общей численностью более 18 000 человек. По данным ГУ МВД по МО, при участии дружинников раскрыто 3 247 преступлений (в основном кражи, грабежи, хулиганство). В городском округе Химки после усиления патрулирования парков и дворов количество уличных грабежей снизилось на 27%. Но существуют и вызовы ы данном направлении: в ряде регионов дружины формальны - например, в Саратовской области проверка прокуратуры выявила, что 40% дружинников ни разу не выходили на дежурство [2].

Исследование НИУ ВШЭ: опрошено 1 500 домов в 10 городах РФ. В домах с работающим ТСЖ и видеонаблюдением количество квартирных краж на 43% ниже, чем в домах без общественного контроля. В домах, где жильцы создали чаты в мессенджерах и оперативно сообщают о подозрительных лицах, полиция задерживает злоумышленников в 2,5 раза быстрее (по данным опроса участковых). В Екатеринбурге, ЖК «Академический». Жильцы через чат заметили серию краж велосипедов из подъездов. Собрав фото и видео, они передали данные в полицию, и организатора (ранее судимого) задержали в течение недели [2].

Привлечение населения к укреплению законности и активизации борьбы с нарушителями общественного порядка актуализировались в СССР в начале 1960-х гг. в контексте реализации государственного курса по созданию «общенародного государства» и передачи части управленческих функций общественности, обозначенного в начале 1960-х гг. и трактуемого властью как одно из условий успешной борьбы с правонарушителями и фактор развития демократических принципов в организации деятельности милиции [3]. Наиболее распространенными формами взаимодействия милиции и общественности явились создание добровольных народных дружин, товарищеских судов и т.д.

Важнейшим фактором противодействия преступности на наш взгляд является Правовое просвещение, и культура в рамках которой задействуются школьные родительские комитеты, осуществляющие контроль за буллингом (школьной травлей), которая часто перерастает в подростковую преступность. И конечно - общественный мониторинг, когда правозащитные организации следят за действиями самого государства (коррупция, превышение полномочий и т.д.), тем самым снижая уровень криминализации среди представителей власти. Однако участие общества не должно выражаться в самосуде или вигилантизме.

Вигилантизм - это гражданская инициатива по самостоятельному преследованию и наказанию правонарушителей (самосуд) в обход официальных правоохранительных органов. Вигиланты действуют из чувства гражданского долга или недоверия к власти, но с точки зрения закона такие действия часто являются уголовно наказуемыми [4].

В заключение рассмотрим определенные ограничения и риски, в числе которых можно сформулировать: злоупотребление: недопустимо, чтобы охранные ЧОПы или «активисты» брали на себя функции следствия и наказания (закон о самообороне против незаконных действий).

Далее, коррупция, общественные структуры могут сращиваться с криминалом (например, «крышевание» бизнеса под видом охраны порядка). На сегодняшний день эффективной моделью видится – субсидиарность, когда государство отвечает за насильственное принуждение (арест, следствие, тюрьма), а общество - за устранение причин и социальную реабилитацию. Gока общество будет пассивно перекладывать заботу о безопасности только на правоохранительную систему, преступность будет только консервироваться и приобретать изощренные, современные и совершенные формы (экстремизм, кибермошенничество, коррупция и т.д.) [5]. Делая критические и эмпирическое выводы по данному вопросу отметим следующее: Во-первых: участие общества эффективно только для определённых видов преступлений - особенно имущественных и уличных. На организованную преступность и кибермошенничество влияние минимально.

Во-вторых, эффект сильнее в малых и средних городах, чем в мегаполисах. В Москве народные дружины снижают преступность лишь на 6–8% (по данным ВНИИ МВД, 2023), потому что анонимность выше. В-третьих, риск «эффекта вытеснения»:

преступники перемещаются в районы, где общественного контроля нет. Исследование в Ростове-на-Дону показало, что после организации ТСЖ в центре города кражи «переехали» в спальные районы без ТСЖ.

В-четвертых, без государственного финансирования общественные инициативы быстро угасают. Из 500 НКО, работавших с бывшими заключёнными в 2018 году, к 2024 году осталось около 200 - из-за отмены грантов и ковидных ограничений.