Противодействие экстремизму и терроризму в объективных информационных реалиях современности

Механизмы криминогенного воздействия социальных сетей многообразны. Анонимность и возможность использования псевдонимов позволяют скрывать личность злоумышленника, что снижает вероятность правоприменительных санкций. Алгоритмы платформ, направленные на повышение вовлеченности пользователей, способствуют быстрому распространению провокационного и сенсационного контента, создавая эффект каскада.

Эффект социального доказательства усиливает восприимчивость аудитории: лайки, репосты и комментарии формируют у пользователей ощущение нормативной поддержки того или иного поведения, включая противоправное.

Таким образом, социальные сети представляют собой особую криминогенную среду, где совмещаются факторы анонимности, мгновенной коммуникации и психологического воздействия [1]. Их изучение с криминологической и виктимологической точек зрения позволяет выявить новые формы преступности, определить уязвимые группы пользователей и разрабатывать меры комплексной профилактики, включающие правовые, технические и образовательные элементы. В совокупности эти характеристики делают социальные сети не просто цифровым отражением социальных проблем, но самостоятельным фактором, формирующим новые угрозы общественной безопасности [2].

Виктимологический анализ социальных сетей позволяет выявить категории пользователей, наиболее уязвимые к преступному воздействию, а также понять новые механизмы виктимизации, формируемые цифровым пространством.

В отличие от традиционных сред, виртуальное пространство характеризуется анонимностью, высокой скоростью распространения информации, многоканальным воздействием и алгоритмическим усилением контента, что создаёт уникальные условия для реализации преступных намерений.

Ключевыми категориями жертв являются:

–Несовершеннолетние - подвержены кибербуллингу, вовлечению в экстремистские и наркотические сообщества, мошенническим схемам; около 28% зарегистрированных случаев вовлечения подростков в противоправные действия происходит через онлайн-платформы [6].

–Пожилые пользователи - чаще становятся жертвами финансового мошенничества, фишинга и социальной инженерии, что связано с низкой цифровой грамотностью.

–Женщины - подвергаются сексуальному шантажу и распространению интимного контента без согласия; составляют около 35 жертв киберпреступлений сексуального характера.

–Группы с ограниченной цифровой грамотностью - более восприимчивы к манипуляциям, дезинформации и вовлечению в противоправные действия [3].

Основные механизмы виктимизации включают:

–манипуляцию доверием и эмоциями через ложные профили и социальные связи; –социальное давление и групповую динамику внутри закрытых сообществ; –цифровой шантаж и вымогательство; –психологическое воздействие через визуальный и текстовый контент, формирующее страх и девиантное поведение.

Современные тенденции виктимизации включают рост вовлечения подростков в деструктивные группы, увеличение числа мошеннических схем против пожилых пользователей и активное использование соцсетей для сексуального шантажа.

Наряду с экстремистской деятельностью наблюдается активное использование социальных сетей для совершения финансовых преступлений и кибермошенничества. Создание фальшивых аккаунтов, фишинговых страниц и манипуляция доверием пользователей позволяет преступникам вовлекать широкий круг граждан в мошеннические схемы [4].

Согласно Обзору судебной практики Верховного Суда РФ № 3 за 2024 год, использование социальных сетей для обмана признаётся отягчающим обстоятельством, поскольку позволяет охватывать многочисленные аудитории и минимизировать риски идентификации злоумышленника [7].

Отдельного внимания заслуживает вовлечение несовершеннолетних в деструктивные сообщества. Социальные сети предоставляют подросткам практически неограниченный доступ к различным группам и форумам, включая экстремистские, наркотические и «группы смерти».

Анализ материалов дел 2023–2024 гг. показывает, что именно онлайн-платформы часто выступают первичным каналом включения несовершеннолетних в противоправную деятельность [6]. Кроме того, виртуальные сообщества создают особую среду, где формируется групповая динамика, давление сверстников и влияние авторитетных участников, что усиливает риск вовлечения в противоправные действия.

Комплексный виктимологический подход позволяет формировать меры профилактики, включая образовательные программы по цифровой и медиаграмотности, системы раннего выявления угроз, психологическую поддержку жертв и совершенствование законодательства и правоприменительной практики [5].

Проблема профилактики киберпреступлений и минимизации криминогенного влияния социальных сетей требует комплексного и многопланового подхода, который сочетает законодательные, организационные, технические и образовательные меры. Социальные сети создают уникальные условия для распространения противоправного поведения и девиантной активности, что обуславливает необходимость выработки стратегий, ориентированных не только на пресечение преступлений, но и на снижение уязвимости пользователей. При условии динамичного развития современных информационных и цифровых технологий особую актуальность приобретает своевременное совершенствование российского законодательства с учетом возникновения новых информационных и цифровых технологий [8].

С точки зрения криминологической перспективы, профилактика киберпреступлений в социальных сетях должна рассматриваться как динамичный и многоуровневый процесс. Он предполагает постоянное изучение цифровых трендов, адаптацию правовых и организационных мер, интеграцию результатов виктимологических исследований в работу правоохранительных органов и образовательных институтов, а также повышение цифровой грамотности населения как превентивного инструмента.

Только комплексное сочетание этих мер позволяет не просто снижать уровень преступности, но и формировать безопасную, устойчивую среду цифрового взаимодействия, способную минимизировать виктимизацию и криминогенные риски для всех категорий пользователей.