Противодействие экстремизму на уровне патрульно-постовой службы. Профилактика и пресечение деструктивного контента в сети интернет

Деятельность ППСП традиционно воспринимается как один из базовых элементов системы охраны общественного порядка в физических пространствах — на улицах, транспортных объектах, в местах массового пребывания людей. Однако трансформация коммуникационной среды, связанная с всеобъемлющей цифровизацией и массовым переносом значимой части социальной жизни в онлайн-форматы, радикально изменила характер угроз общественной безопасности. Экстремистские и террористические структуры активно используют сеть Интернет в качестве канала пропаганды, вербовки, координации деятельности и подготовки исполнителей противоправных акций. В этой связи ППСП, являясь наиболее массовым и «полевым» подразделением полиции, объективно включается в систему противодействия интернет-экстремизму, хотя правовая и методическая база такой деятельности пока не вполне систематизирована. Актуальность исследования обусловлена как устойчивым ростом количества преступлений экстремистской направленности с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, так и необходимостью наполнения практическим содержанием профилактического потенциала ППСП в работе с населением и, прежде всего, с молодежью.

Нормативно-правовая основа противодействия экстремизму и терроризму в Российской Федерации сформирована комплексом федеральных законов и подзаконных актов. Базовое значение имеют положения Федерального закона от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ «О полиции» [1], закрепляющего обязанности органов внутренних дел по выявлению, предупреждению и пресечению экстремистской деятельности, участию в мероприятиях по противодействию терроризму, защите жизни, здоровья, прав и свобод граждан. Федеральный закон от 25 июля 2002 г. № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» [2] определяет понятие экстремистской деятельности, устанавливает правовые и организационные основы ее предупреждения и пресечения, а также полномочия государственных органов в данной сфере. Существенную роль играет Федеральный закон от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» [3], регламентирующий порядок ограничения доступа к незаконной информации, включая материалы экстремистского характера, в том числе с использованием механизмов Роскомнадзора и судебных решений о признании информационных материалов экстремистскими.

Уголовный кодекс Российской Федерации устанавливает ответственность за публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности (ст. 280 УК РФ), возбуждение ненависти либо вражды и унижение человеческого достоинства (ст. 282 УК РФ), массовые беспорядки (ст. 212 УК РФ), организацию экстремистского сообщества и участие в нем (ст. 282.1 УК РФ), а также ряд смежных составов [4]. Дополнительно в 2024 г. включена статья 13.53 КоАП РФ, вводящая административную ответственность за умышленный поиск заведомо экстремистских материалов и получение доступа к ним, что отражает тенденцию к усилению ответственности не только за распространение, но и за осознанный интерес к подобным материалам [5].

Судебная практика применения норм, связанных с интернет-экстремизмом, демонстрирует ряд устойчивых подходов к квалификации деяний. По делам о публичных призывах к осуществлению экстремистской деятельности (ст.

280 УК РФ) суды исходят из того, что использование социальных сетей, видеохостингов и мессенджеров свидетельствует о потенциально массовом характере распространения информации, а значит, о публичности призывов. Важное значение придается характеристикам аудитории (количество подписчиков, уровень вовлеченности), содержанию высказываний, направленных на склонение неопределенного круга лиц к насильственным действиям против основ конституционного строя, органов власти, представителей отдельных национальных, религиозных и социальных групп [6].

По делам о возбуждении ненависти либо вражды и унижении достоинства (ст. 282 УК РФ) распространение материалов через личные страницы, группы, чаты, даже при ограниченном числе подписчиков, оценивается как общественно опасное, если высказывания носят систематический характер и ориентированы не на конструктивную критику, а на формирование враждебного отношения к защищаемым Конституцией РФ признакам. Анализ обобщенных подборок судебной практики позволяет заключить, что Интернет рассматривается судом не как смягчающий, а скорее как отягчающий фактор, усиливающий общественную опасность деяния за счет тиражируемости и устойчивости информации.

Современная угроза экстремизма в интернет-пространстве характеризуется многообразием платформ и форматов деструктивного контента. Социальные сети (ВКонтакте, Telegram, Instagram и др.) используются для построения сообществ, формирования устойчивых каналов коммуникации с молодежной аудиторией, проведения скрытой агитации и распространения идеологической продукции в виде мемов, видеороликов, коротких сообщений. Мессенджеры (прежде всего Telegram, но также WhatsApp, Signal) позволяют организовывать закрытые группы, каналы и чаты, где координируются действия, обсуждаются возможные объекты атак, ведется инструктаж по тактическим вопросам. Видеохостинги и стриминговые сервисы обеспечивают постоянный приток визуального контента, направленного на романтизацию насилия, героизацию террористов и подрыв доверия к государственным институтам. В сегменте даркнета продолжают функционировать специализированные форумы, на которых обсуждаются способы изготовления взрывных устройств, оружия, маршруты ухода из-под контроля правоохранительных органов.

Мониторинговые исследования фиксируют выраженный рост активности вербовки через мессенджеры: только в одном из исследований за весну 2025 г. количество выявленных аккаунтов, использующих Telegram для вербовки исполнителей террористических актов, увеличилось более чем в три раза, а объем сообщений с признаками вербовочного контента достиг десятков тысяч в сутки [7].

Методы вербовки и радикализации молодежи в сети Интернет складываются из идеологического, психологического и материального компонентов. Идеологический компонент реализуется через последовательное внедрение нарратива о несправедливости существующего общественного устройства, дискредитацию официальных институтов, противопоставление «своих» и «чужих» по национальным, религиозным, культурным признакам. Психологический компонент ориентирован на удовлетворение потребности молодого человека в признании, принадлежности к группе, поиске смысла и миссии, часто сопровождается установлением доверительных отношений с вербовщиком, который выступает в роли наставника или «старшего товарища». Материальный компонент выражается в предложении вознаграждений за участие в акциях, совершение диверсий, передаче конфиденциальной информации. Важнейшей особенностью таких схем является использование технических средств анонимизации (виртуальные SIM-карты, криптомессенджеры, VPN), существенно затрудняющих оперативное выявление организаторов и куратора.

В этих условиях патрульно-постовая служба полиции приобретает особое значение в системе профилактики экстремизма, выступая связующим звеном между специализированными подразделениями по противодействию экстремизму и населением. Сотрудники ППСП ежедневно находятся «в поле», контактируют с гражданами по месту жительства, учебы, досуга, фиксируют изменения в поведении молодежи, настроениях на конкретных территориях. В рамках профилактической деятельности ППСП проводит индивидуальные беседы, участвует в рейдах по месту жительства несовершеннолетних и семей, находящихся в социально опасном положении, взаимодействует с образовательными организациями и органами молодежной политики.

В процессе выполнения этих функций сотрудники могут выявлять признаки ранней радикализации: резкое изменение круга общения, увлечение символикой экстремистских организаций, агрессивные высказывания в адрес представителей иных национальностей, религий, демонстративный интерес к оружию, взрывчатым веществам, посещению протестных мероприятий. Практика показывает, что своевременное реагирование ППСП в формате профилактической беседы с подростком и его родителями, совместного рассмотрения ситуации с участием школы, комиссий по делам несовершеннолетних позволяет предотвратить переход от латентной радикализации к открытым противоправным действиям [8].

Вместе с тем нельзя обойти вниманием тот факт, что противодействие экстремизму, в том числе в сети Интернет должно осуществляться с соблюдением баланса между интересами обще - ственной безопасности и гарантированными Конституцией РФ правами и свободами человека и гражданина. Презумпция невиновности, неприкосновенность частной жизни, тайна переписки и иных сообщений, право на защиту и справедливое судебное разбирательство остаются универсальными принципами, ограничивающими допустимые методы оперативно-разыскной деятельности и доказывания по делам об экстремизме.

Необоснованное расширительное толкование признаков экстремистской деятельности, неоправданно широкий охват материалов, подлежащих блокировке, риски необоснованного отнесения критических высказываний к экстремистским могут приводить к снижению доверия граждан к правоохранительной системе и провоцировать переход обсуждений в закрытые и труднодоступные для контроля сегменты сети. Поэтому для сотрудников ППСП, как и для иных представителей полиции, важно не только знать нормы материального и процессуального права, но и осознавать границы допустимого вмешательства в сферу частной жизни граждан, придерживаться принципа разумной достаточности мер. С этой целью нами предлагаются практические рекомендации по повышению эффективности деятельности ППСП в сфере противодействия интернет-экстремизму, которые могут быть сгруппированы в нескольких направлениях.

Во-первых, требуется систематическое повышение квалификации личного состава по вопросам распознавания признаков экстремизма и радикализации, форм и методов интернет-вербовки, психологических особенностей воздействия на молодежь. В программы служебной подготовки целесообразно включать модули, посвященные анализу конкретных кейсов из оперативной и судебной практики, разбору типичных ошибок квалификации, изучению визуальной и вербальной символики различных экстремистских течений.

Во-вторых, необходимо усилить профилактическую работу ППСП с несовершеннолетними и молодежью, ориентируясь не только на формальные проверки, но и на доверительное общение, объяснение правовых и личностных последствий участия в экстремистской деятельности, использование элементов контрпропаганды с опорой на авторитетных для молодежи лидеров мнений.

В-третьих, важно выстроить устойчивые каналы взаимодействия ППСП с подразделениями по противодействию экстремизму, оперативными службами и следственными органами, обеспечивающие оперативную передачу информации о выявленных лицах с признаками радикализации, грамотное документирование первичных данных (скриншоты, ссылки, свидетельские показания) и правильную маршрутизацию материалов для процессуальной оценки.

Отдельного внимания здесь заслуживает развивающееся законодательство, связанное с введением понятия «деструктивный контент» и расширением административной ответственности за взаимодействие граждан с опасными материалами. Инициативы, предусматривающие приравнивание деструктивного контента (пропаганда суицида, наркотиков, насилия, опасного поведения) к экстремистским материалам в части процедур блокировки и ответственности, усиливают нагрузку на правоохранительные органы, в том числе на ППСП, которая будет сталкиваться с необходимостью дифференцировать различные виды опасного контента при беседах с гражданами. В таком контексте требуется четкая методическая база, разъясняющая сотрудникам критерии отнесения информации к экстремистской или деструктивной, а также алгоритмы действий при ее выявлении.

Подводя итоги, следует отметить, что противодействие экстремизму и деструктивному контенту в сети Интернет является комплексной задачей, решаемой на стыке уголовного, административного, информационного законодательства, оперативно-разыскной деятельности, педагогики и психологии. Патрульно-постовая служба полиции, будучи ключевым «полевым» звеном системы органов внутренних дел, обладает уникальными возможностями для раннего выявления лиц, подверженных риску радикализации, и проведения адресной профилактической работы. Реализация этого потенциала требует целенаправленного повышения правовой и цифровой компетентности сотрудников ППСП, углубления межведомственного взаимодействия, оснащения подразделений современными средствами получения и анализа информации, а также постоянного совершенствования нормативной базы с учетом динамики интернет-среды. При сохранении баланса между интересами безопасности и правами человека предложенные в статье направления развития могут способствовать повышению эффективности деятельности полиции в сфере противодействия экстремизму и укреплению доверия граждан к правоохранительной системе.