Статус и перспективы веб-конференции в современном правоприменении

Всвязи с ускоренной цифровизацией отношений во всех сферах жизни современного общества возникает необходимость интеграции взаимоотношений личности и государства в цифровую сферу. В Российской Федерации решение базовых вопросов, связанных с взаимодействием гражданина с государством, стал запуск 15 декабря 2009 г. Федеральной государственной информационной системы «Единый портал государственных и муниципальных услуг (функций)» («Госуслуги»). Внедрение цифровых технологий в судебную систему, в отличие от аналогичного процесса в системе органов исполнительной власти, было сопряжено с большими трудностями, несмотря на то, что «первые слушания в удаленном режиме посредством ВКС состоялись в ВС РФ по трем уголовным делам 19 апреля 2000 года» [1]. Причинами неохотного применения видеоконференц-связи (ВКС) в судах стали:

1. наличие в начале XXI века в судейском сообществе недостаточно компетентных в сфере информатизации лиц; 2. недостаточная (зачаточная) компьютеризация судов, невозможная для единовременной реализации на всём пространстве РФ; 3. предубеждения, связанные с десакрализацией и падением авторитета судебной власти при возможности дистанционного участия в судебном процессе.

К моменту возникновения веб-конференции в отечественном процессуальном праве указанные проблемы были решены информатизацией аппаратов судей и естественной сменой работников судов и носителей судебной власти. К сожалению, массовое применение веб-конференции, как подлинно дистанционного способа участия в судебном процессе с использованием информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», произошло не на основании комплексной работы законодателя, а в результате фундаментального сбоя в функционировании государства, вызванного пандемией COVID-19. Постановление Президиума Верховного Суда Российской Федерации и Президиума Совета судей Российской Федерации от 29.04.2020 №822 рекомендовало использование веб-конференции при фактическом отсутствии такого способа участия в судебном процессе в российском процессуальном законодательстве. Веб-конференция выступила в качестве эрзаца традиционному очному присутствию в зале суда как продвинутый вид видеоконференц-связи, несмотря на принципиальную разницу в способе подключения. Оформление веб-конференции как института в системе процессуального права прошло лишь по результатам правоприменения в период пандемии. Новые нормы в гражданском и арбитражном процессах стали важной ступенью на пути к построению цифрового правосудия.

Следует отметить, что цифровизация судебной системы сталкивается с критикой со стороны авторитетных исследователей юриспруденции. В.В. Ярков критиковал «курс на «деритуализацию» правосудия, исключение многих его традиционных процессуальных положений, имеющих, по мнению Верховного Суда РФ, «ритуальный» характер» [2, с. 45], связанный с ростом доли упрощённого производства в отечественном процессе. Однако применение технологий упрощающих взаимодействие граждан с судом, по мнению автора настоящей статьи, не является первопричиной сокращения традиционных слушаний и «слепоты» судей к сторонам процесса. Более того, отмеченный Верховным Судом «ритуальный» характер процессуальных действий не может рассматриваться в качестве такового в постиндустриальном обществе в светском государстве. Сакрализация отдельных действий судебной власти, существование догм, не установленных законом (а дистанционное участие в судебном процессе применялось на законных основаниях с начала века) очень опасны, поскольку так сужаются возможности внедрения эффективных улучшений, направленных на защиту прав граждан-участников процесса и на разгрузку судебной системы. Безусловно, текущий уровень научно-технического прогресса не позволяет полностью перейти к цифровому правосудию, более того, не выработаны даже базовый понятийной аппарат и конкретные пределы реализации данной концепции. Габазов Т.С. указывает следующее определение: «Цифровое правосудие, или электронная юстиция (в будущем может использоваться сокращение э-юстиция), представляет собой набор технологий и методов, используемых для того, чтобы сделать юридические услуги более доступными, эффективными и справедливыми. Данное понятие приобретает все большее значение для современной судебной системы в результате стремительного развития информационных технологий и цифровизации всех сфер жизни общества. Это уже свершившийся факт, который необходимо принять и развивать на благо государства и общества.»[3]. Признавая, что исключение в долгосрочной перспективе человека из отправления правосудия представляется излишним, автор настоящей статьи соглашается с мнением о необратимости действия введённых в теорию и практику элементов цифрового правосудия.

Тем не менее, веб-конференция продолжает являться дополнительным способом участия в деле. По мнению автора, данное положение этого института правовой системы противоречит логике, на основании которой происходило его начальное развитие. Веб-конференция в условиях пандемии стала единственным способом, надёжно изолирующим взаимодействующих лиц друг от друга при возможности донесения позиции до суда и дальнейшего обмена информацией, полноценной альтернативой традиционному судебному заседанию. Но законодателем при закреплении в процессуальном законе этого способа дистанционного участия в деле установлены ограничения, делающие применение веб-конференции невозможным. Рассмотрим на примере гражданского процесса универсальные основания для отказа в удовлетворении ходатайства об использовании в процессе веб-конференции. В соответствии с ч. 2 ст. 155.2 ГПК РФ «суд, рассматривающий дело, отказывает в удовлетворении ходатайства об участии в судебном заседании путем использования системы веб-конференции в случае, если:

1) отсутствует техническая возможность для участия в судебном заседании с использованием системы веб-конференции; 2) разбирательство дела осуществляется в закрытом судебном заседании».

Указанные ограничения, по мнению автора, во многом носят искусственный характер. Отсутствие у суда технической возможности для проведения веб-конференции в качестве законного основания для отказа в её проведении в настоящее время свидетельствует лишь о необходимости продолжения процессов компьютеризации и информатизации судов, поскольку обеспечение на базе текущего оборудования электронного судебного документооборота уже не является достижением, закрывающим процесс цифровизации системы. На новом этапе реформирования ключевым становится обеспечение стабильного подключения устройств в здании суда к Интернету. Оценивая текущую правоприменительную практику использования веб-конференций, Зарбабян М.Г. отмечает, что «на практике такая активность реализуется преимущественно в системе арбитражных судов, которые рассматривают споры, связанные с предпринимательской деятельностью, в то время как в системе судов общей юрисдикции, где в большинстве своем рассматриваются семейные, жилищные, трудовые споры, нередко отсутствует даже техническая возможность полноценного электронного взаимодействия»[4]. Для системы судов общей юрисдикции, возможно, необходимо создание единой цифровой платформы, обеспечивающей проведение веб-конференции, аналогичной функционирующим в арбитражном процессе систем веб-конференции на базе информационных сервисов «Картотека арбитражных дел» и «Мой арбитр». Более перспективным и дешёвым решением, с учётом количества судов общей юрисдикции, представляется интеграция верифицированных надлежащим образом аккаунтов пользователей российского мессенджера в портал «Госуслуги» и дальнейшее использование функционала платформы (видеозвонок посредством подключения к Интернету) в судебной системе путём проведения веб-конференций между устройствами пользователей и устройствами в аппарате судьи. В долгосрочной перспективе указание на техническую невозможность обеспечить дистанционное участие в процессе как основание для отказа в проведении веб-конференции должно быть исключено из процессуального законодательства РФ.

Закрытые судебные заседания, обеспечивающие сохранность охраняемых законом тайн, также являются препятствием для дистанционного участия в процессе. Для гражданского процесса подобное ограничение выглядит излишним.

Общественную опасность представляют преступления, последствия которых становятся предметом судебного разбирательства в уголовном процессе, где веб-конференция не применяется. В уголовном процессе также фигурирует и наиболее чувствительная информация о личной жизни лиц, и наиболее опасные нарушения правопорядка, связанные в т.ч. с государственной изменой и аналогичными деяниями, подробности которых нуждаются в обеспечении секретности. По сравнению с арбитражным процессом, коммерческая и иные тайны о деятельности хозяйствующих субъектов в силу специфики процесса реже становятся предметом упоминания в гражданском процессе. Тем не менее, любая охраняемая на основании закона тайна нуждается в защите. Но при этом возможность утечки информации о деле сохраняется как при ведении документооборота в аппарате судьи и работе в архиве суда, так и со стороны участников процесса. Также утечка персональных данных возможна при работе с любыми агрегаторами персональных данных, например при покупках через маркетплейсы. С точки зрения гражданина, негативные последствия возможной утечки равнозначны, однако в экономической деятельности лица руководствуются положениями ст. 10 ГК РФ о добросовестности участников гражданского оборота, в то время как онлайн-взаимодействие с судом в закрытом заседании невозможно вне зависимости от правового статуса лица, лишённого законом возможности использовать веб-конференцию. Наконец, веб-конференция использовалась в образовательной сфере, в т.ч. и для проведения контрольных/вступительных мероприятий в учреждениях высшего образования при осуществлении наблюдателем контроля за изоляцией пользователя веб-конференции в помещении.

Подобные меры судебного контроля при надлежащей оценке статуса участника процесса могут осуществляться и в судах. Но на 2026 г. способы участия в судебном заседании законодательно не являются равнозначными при наличии универсальности очного присутствия в здании суда и ограничений дистанционного участия в судебном процессе.

Таким образом, способ участия в судебном процессе посредством веб-конференции остаётся вторичным по отношению к очному присутствию лица в здании суда. Данная ситуация при дальнейшем развитии цифровизации общественных отношений не может существовать в неизменном виде. С одной стороны, решение этой проблемы может произойти при проведении следующего этапа компьютеризации органов государственной власти РФ. Замена оборудования на отечественное при развитии массовых платформ-мессенджеров, интергрированных с профилем лица в «Госуслугах» позволяет обеспечить уровень сохранности персональных данных, схожий с аналогичным в текущем процессе судебного документооборота. С другой стороны, обстоятельства, законодательно ограничивающие применение веб-конференции в гражданском и арбитражном процессе, по мнению автора настоящей статьи, не являются адекватными в текущих реалиях правоприменения и нуждаются в пересмотре. Президент Российской Федерации В.В. Путин, открывая совещание судей в 2023 г., отметил: «Абсолютно очевидно, что применение «цифры» в судопроизводстве будет только расширяться, и наша судебная система должна быть к этому полностью готова – и технически, и организационно, а главное, чтобы при этом неукоснительно соблюдались конституционные права граждан»[5].

Поэтому необходимо стремиться к обеспечению онлайн-заседаниям равноценного статуса по сравнению с традиционным очным присутствием в здании суда. Кроме того, не стоит забывать о поддержании компьютерного оборудования судов в надлежащем состоянии.