Тактические и психологические особенности истребования информации у несовершеннолетних, находящихся в состоянии фрустрации

2018-2027 годы объявлены в Российской Федерации десятилетием детства [3], сегодня руководство страны и правоохранительные органы государства, безусловно, успешно предпринимают активные меры, направленные на снижение уровня противоправного поведения несовершеннолетних. Тем не менее, официальные статистические данные вызывают серьезную озабоченность и предопределяют актуальность научного исследования вопросов пресечения и предупреждения преступности детей и подростков.

Так, если в 2024 году на территории страны на 5,7% уменьшилось количество преступлений несовершеннолетних; то за десять месяцев 2025 года был выявлен их рост на 4,9%, при серьезной существенности, около 40% в общей массе, в условиях масштабного увеличения при огромной латентности случаев вовлечения несовершеннолетних в дистанционную и бесконтактную корыстную преступность, деяний с использованием информационно-телекоммуникационных технологий. Сегодня почти каждое тридцатое преступление совершается несовершеннолетними либо при их соучастии [4].

Причем, характеризующий материал несовершеннолетних, привлекаемых к уголовной ответственности, в подавляющем большинстве случаев представляется как негативный, свидетельствующий о наличии психологических проблем и устойчивых антисоциальных установок, неблагополучных условиях жизни и воспитания, употреблении наркотических средств и спиртных напитков, агрессивном поведении [5].

Раскрытие и расследование таких преступлений должно осуществляться в условиях неукоснительного учёта возрастных и психологических особенностей как виновных лиц, так и иных фигурантов уголовного дела, не достигших совершеннолетия, требуя более серьёзного подхода.

Особая правовая защита и обязательная специфика требуются, соответственно, и при проведении следственных действий с участием несовершеннолетних, в частности, направленных на получение от них информации, таких, как допросы и очные ставки. Следственные действия, производство которых связано с коммуникацией, всегда сложны и многоэлементны, однако их предмет и задачи существенно шире при участии несовершеннолетних, что объясняется как особым подходом законодателя, так и спецификой тактики, определяющейся не просто событием преступления и ролью в его совершении допрашиваемого, но и взаимосвязью с лицом, его социальной и психологической характеристиками.

Наибольшей сложностью отличается производство всех вербальных следственных действий с участием несовершеннолетних лиц, когда они находятся в состоянии фрустрации – стойком психологическом напряжении, когда «расстройство планов» вызывает «… реакции, возникающие в условиях конфликта как следствие противоречия между неудовлетворенными потребностями и запретами [1, с. 69]».

Фрустрация – своеобразная «психологическая жажда», сопровождающаяся различными по своей степени раздражением, разочарованием, тревогой и гневом. Являясь для взрослого человека обычным, часто конструктивным и побудительным к действию состоянием, для несовершеннолетних, в связи с их неспособностью адекватно и объективно оценивать жизненные проблемы и трудности, неверным расставлением приоритетов, обостренным восприятием фрустраторов и окружающей среды в целом, слабой сформированностью личностных качеств, фрустрация является серьёзным фактором формирования психологических трудностей и, соответственно, девиантного поведения.

«Фрустрация, проявляясь в разной степени на всех стадиях формирования умысла и подготовки к преступлению, является основной движущей силой мотивации, а эффективность нейтрализации противодействия расследованию преступлений, совершенных несовершеннолетними в исследуемом состоянии, предопределяется тактически и методически грамотным криминалистическим исследованием [2, с. 160]».

Дефекты психологического состояния подростков, находящихся в состоянии фрустрации, отражаются не только в их противоправной деятельности в виде типичных признаков тревоги, гнева, импульсивности, депрессии, противостояния, демонстративности, особой жестокости, но и ярко выражаются в общении с окружающими.

Сотрудникам любых служб правоохранительных органов, взаимодействующим с такими несовершеннолетними, как членами группы повышенного тактического риска, остро необходимо верно и объективно составлять их психологический портрет, выявлять степень стресса и агрессивных проявлений, уделять им повышенное внимание, учитывать выявленные характеристики при определении направлений коммуникации, в частности, планировании следственных действий.

Желательным при расследовании уголовных дел с их участием является не просто присутствие психолога при следственных действиях, но и его постоянное сопровождение с детальным изучением условий жизни и воспитания.

Любой допрос таких субъектов в психологическом и тактическом аспектах является уникальным, диктуя следователю необходимость понимания и умелого внедрения в психологию допрашиваемого, результативного воздействия на него. Сложность как допросов, так и иных вербальных следственных действий с участием несовершеннолетнего в состоянии фрустрации, бесспорна. Причем, не зависимо от степени конфликтности ситуации, их производство требует от следователя приложения максимальных усилий.

Как в конфликтной, так и в условиях существующей «якобы» бесконфликтной следственной ситуации при готовности сотрудничать, выявление признаков фрустрации у любых несовершеннолетних фигурантов уголовного дела, диктует следователю необходимо особого подхода к взаимодействию с ними. Тщательная подготовка, глубокое изучение материалов уголовного дела совместно с психологами, всесторонняя оценка сложившейся ситуации и характеристики ребенка при адекватном и умелом выборе тактических приемов с возможностью их успешной реализации, должны сопровождать производство расследования.

Результативность любого вербального следственного действия предопределяется готовностью к общению обеими сторонами коммуникации. Тем не менее, дети и подростки нередко дают ложные показания. Так, если типично несовершеннолетний может создавать видимость передачи им достоверной информации, активно давать показания и пояснения, убеждать в своей правоте при условии их полной либо частичной ложности, то состояние фрустрации усугубляет противодействие и зачастую предопределяет демонстративность негативного и враждебного отношения к следователю, активность лжи. Часто такие несовершеннолетние «играют на публику»; чем большее количество людей присутствует при производстве следственного действия, тем более активно.

Объективная и субъективная зависимость психически уравновешенного, спокойного, удовлетворенного жизнью, ребенка от взрослого, родителей и педагогов, является традиционной причиной мотивации ложных показаний в виде боязни наказания, опасения доставить проблемы и причинить неприятности близким людям, страха при выходе из комфортной среды во взаимодействие с сотрудниками правоохранительных органов. Данные психологические особенности несовершеннолетних давно известны практикам и ученым и существует большое количество тактических рекомендаций по нейтрализации ложных показаний в подобных ситуациях.

Состояние фрустрации детей и подростков предопределяет иные мотивы ложных показаний, определяемые более эмоциями, чем логикой, более устойчивые, стабильные и, соответственно, сложнее устраняемые.

В связи с этим следователю необходимо оценивать не только мотивы дачи ложных показаний, но и психологические характеристики допрашиваемого: вид психоэмоционального нарушения, типично у несовершеннолетних это психические (добиться желаемого не позволяют искусственные устойчивые барьеры) и материальные (отсутствие финансовой возможности родителей реализовать их потребности) отклонения; а также более конкретные фрустраторы. В таких ситуациях следователь должен более тщательно готовиться к его допросу, предвидя разные варианты его развития, разрабатывая несколько вариантов плана и несколько перечней выясняемых вопросов при верной диагностике стремления и мотивации несовершеннолетнего к сотрудничеству.

Безусловно, крайне осторожно необходимо относиться к проведению очных ставок с участием таких несовершеннолетних, помня о высокой вероятности обратного изменения показаний при личном контакте с соучастником либо иным фигурантом уголовного дела. Типично ложные показания несовершеннолетних в состоянии фрустрации, как умолчание либо искажение информации, не являются завуалированными, чаще они демонстративны при явной антисоциальной направленности преступников, действующих активно, высокомерно и грубо в отношении следователя при пренебрежительном отношении к окружающим, моральным ценностям и нормам закона.

Их противодействие расследованию обычно является очевидным для следователя, устранение которого достижимо демонстрацией отсутствия соответствия излагаемой информации имеющимся в уголовном деле доказательствам при логическом воздействии. Определив ложность показаний и установив их причину, следователь должен соотнести их содержание с выявленными следами преступления, заключениями экспертиз, иными показаниями, детализировать сообразно механизму преступления и всем его элементам; установить наиболее приемлемую и адекватную линию поведения для психологического контакта, реализации тактических приемов при целесообразном психологическом воздействии.

Причем, в таких ситуациях интересно преобладание ценности доказательств в виде уличающих такого несовершеннолетнего показаний над заключениями экспертиз, так как психологические проблемы несовершеннолетних в состоянии фрустрации обуславливают серьезную их зависимость от чужого мнения.

Представляет интерес результат исследования нами правоприменительной практики в виде материалов уголовных дел при привлечении к уголовной ответственности несовершеннолетних в состоянии фрустрации, свидетельствующий о даче виновными частично либо полностью ложных показаний примерно в 85% вербальных следственных действий, и представлении достоверной информации, подтверждении ее при проверке и уточнении показаний на месте, очных ставках в около 15% уголовных дел. Причем в обеих ситуациях общение со следователем практически всегда сопровождалось демонстративной агрессивностью и негативным отношением как к правоохранительным органам в целом, так и к следователю в частности, явной антисоциальной направленностью допрашиваемого. Вторая ситуация типична для несовершеннолетних, находящихся в состоянии стойкой фрустрации, по сути, предопределившей совершение преступления против личности. Так, несовершеннолетний Д., согласно материалам уголовного дела, испытывающий длительную стойкую фрустрацию, обусловленную низким материальным достатком семьи, относился агрессивно к более обеспеченным детям, открыто высказывая это как при производстве предварительного расследования, так и в суде. Д. давал показания, описывая причинение им телесных повреждений при совершении открытого хищения чужого имущества, охотно, детально и демонстративно. Свои показания Д. подтвердил при проведении очных ставок, проверки показаний на месте, действуя и выражаясь дерзко и вызывающе, как в отношении потерпевших и свидетелей, так и сотрудников правоохранительных органов [6].

Несовершеннолетние в состоянии фрустрации, более ярко чем уравновешенные дети, во время следственных действий проявляют ложь невербально в виде дрожи в голосе, чрезмерной суетливости и жестикуляции, при эмоциональных срывах. Изменение позиции несовершеннолетнего и вероятность устранения его ложных показаний зависят не только от степени его антисоциальной установки, но и от формы и степени фрустрации, в том числе это достижимо и приемами эмоционального воздействия: такие дети острее принимают искреннее отношение и сочувствие, и, при достижении уважения к следователю и установлении должного психологического контакта, вполне реально меняют показания на правдивые.

Следователю в таких ситуациях необходимо действовать как психологу, осуществляя совместный с ребенком поиск возможностей для улучшения его психического состояния и устранения фрустрации: помогать оценивать себя как личность, находить положительные стороны жизни, достойных авторитетов, планировать задачи и устанавливать верные приоритеты, что позволит избежать перегрузки, уменьшить фрустрацию и решить задачи расследования.