Уголовно-процессуальные аспекты осмотра и изъятия служебного оружия, боеприпасов и носимых регистраторов в контексте профессиональной подготовки сотрудников органов внутренних дел

Как показывает практика, осмотр и изъятие служебного оружия, боеприпасов и носимых регистраторов занимают особое место в системе следственных действий, поскольку обычно производятся в условиях высокой конфликтности, дефицита времени и повышенных требований к сохранению доказательственной информации. По нашему мнению, для сотрудников органов внутренних дел именно умение грамотно и в строгом соответствии с уголовно-процессуальным законом осуществить данные действия является не просто профессиональной компетенцией, а необходимым условием правомерного применения оружия и последующего доказывания его обоснованности, в связи с чем, вопрос о качестве подготовки курсантов и слушателей образовательных организаций МВД России к решению указанных задач, приобретает особую актуальность. И здесь, считаем необходимым остановиться на дисциплине «Огневая подготовка», которая играет важнейшую роль в профессионально-личностном развитии курсантов и слушателей, поскольку формирование навыков применения огнестрельного оружия требует не только технической, но и психологической составляющей. То есть, преподаватель, помимо формирования практических навыков владения оружием, должен сформировать психологическую составляющую будущего сотрудника. Вместе с тем, как показывает практика, вопросы процессуального оформления применения и изъятия оружия зачастую остаются на периферии учебного процесса, что порождает серьезные проблемы на стадии предварительного расследования.

Настоящая статья ставит своей целью не только обозначить уголовно-процессуальные проблемы осмотра и изъятия служебного оружия, боеприпасов и носимых регистраторов, но и рассмотреть их в контексте задач профессиональной подготовки сотрудников органов внутренних дел , выделив психолого-педагогические аспекты, которые необходимо учитывать при преподавании данной темы.

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации закрепляет, что осмотр места происшествия, предметов и документов производится в целях обнаружения следов преступления и выяснения иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела, причем осмотр места происшествия, документов и предметов может быть проведен и до возбуждения уголовного дела. Обратим внимание на тот факт, что закон допускает изъятие предметов в ходе проведения осмотра места происшествия, если их исследование на месте затруднено или требует продолжительного времени, предписывая упаковывать, опечатывать и индивидуализировать такие объекты в протоколе [1]. И здесь проявляется первая существенная проблема, имеющая прямое отношение к профессиональной подготовке курсантов и слушателей, поскольку довольно сложно установить границу между допустимым осмотром с последующим изъятием и фактической подменой им иных следственных действий, поскольку она остается оценочной, а потому нередко становится предметом последующих споров о допустимости полученных доказательств. Вот почему для курсанта или слушателя, впервые сталкивающегося с подобной ситуацией в учебном процессе, отсутствие четких алгоритмов действий может обернуться серьезными процессуальными ошибками в будущей практической деятельности, тем более когда речь идет именно о служебном оружии сотрудника полиции и боеприпасах к нему. Поскольку в отличие от обычных предметов, они находятся в особом правовом режиме и их применение, хранение, выдача и последующая отчетность связаны с положениями Федерального закона «О полиции», закрепляющего, как основания применения огнестрельного оружия, так и обязанности сотрудника после его применения, включая оказание помощи пострадавшему, уведомление уполномоченных лиц и сохранение по возможности обстановки места происшествия [2]. И мы видим, что в подобных случаях оружие и боеприпасы одновременно становятся предметом служебной проверки, объектом ведомственного учета и потенциальным вещественным доказательством по уголовному делу, что порождает коллизию между задачами немедленного процессуального закрепления, требованиями безопасности и необходимостью не допустить утраты служебно-учетной информации [4].

На наш взгляд, ключевая уголовно-процессуальная трудность, которую необходимо отрабатывать в учебном процессе, состоит в первую очередь в правильном выборе формы процессуального изъятия, поскольку если оружие, патроны и носимый регистратор обнаружены непосредственно на месте происшествия сразу после инцидента, наиболее естественным выглядит их фиксация в протоколе осмотра места происшествия с последующим изъятием по правилам статьи 177 УПК РФ [1]. Однако, посмотрим с другой стороны, если местонахождение предметов точно известно заранее, а сами объекты находятся, например, в комнате хранения оружия, в служебном кабинете, у дежурного или у конкретного должностного лица, более корректной процессуальной формой здесь буден несомненно выемка [4]. Сам по себе ошибочный выбор формы нередко приводит к тому, что сторона защиты ставит вопрос о подмене выемки осмотром либо, напротив, о необоснованном расширении принудительного воздействия там, где достаточно было осмотра с изъятием и в результате спор смещается с фактических обстоятельств события на вопрос о законности самой процедуры получения доказательства, что в конечном итоге может обернуться признанием протокола следственного действия недопустимым доказательством. Поэтому с педагогической точки зрения здесь важно не просто заучить различия между осмотром и выемкой, а сформировать у обучающихся алгоритм ситуационного выбора, основанный на анализе конкретных обстоятельств, поскольку, на наш взгляд, рациональное сочетание компонентов огневой подготовки положительно влияет на формирование у сотрудников необходимых умений и навыков безопасного обращения с оружием и боеприпасами и способствует формированию процессуальных компетенций.

Еще одна проблема, требующая пристального внимания в процессе профессиональной подготовки, связана с тем, что оружие и боеприпасы являются объектами повышенной опасности, а потому их осмотр не может сводиться к обычному визуальному описанию предмета, следователь обязан максимально полно индивидуализировать оружие, указав вид, модель, калибр, серию, номер, комплектность, состояние, количество патронов, характер упаковки, наличие следов копоти, крови, деформаций и иных признаков, имеющих значение для дела. Но в тоже время, чрезмерное манипулирование оружием на месте может привести к утрате микроследов, изменению положения механизмов, нарушению следовой картины и даже к созданию угрозы безопасности участников следственного действия, что недопустимо. Поэтому на практике особенно значимо участие специалиста, а также точное соблюдение правила о том, что в протоколе должны быть отражены индивидуальные признаки и особенности изымаемых предметов, а сами объекты — надлежащим образом упакованы и опечатаны. При этом, отметим, что для боеприпасов добавляется еще один аспект: их изъятие требует не только описания каждого патрона или гильзы как возможного носителя следов, но и сверки с ведомственным учетом, поскольку расхождение между фактическим количеством и учетными данными способно приобрести самостоятельное доказательственное значение [5]. Поэтому курсанты и слушатели должны не только знать правила безопасного обращения с оружием в ходе штатных учебных стрельб, но и понимать специфику работы с оружием как с вещественным доказательством. Вот почему формирование стрессоустойчивости у обучающихся на занятиях по огневой подготовке должно дополняться формированием алгоритмизированных действий по процессуальному оформлению применения оружия [7].

Не менее сложным является и вопрос о процессуальном обращении с носимым регистратором, поскольку в уголовно-процессуальном смысле такой регистратор редко представляет интерес только как вещь, решающее доказательственное значение обычно имеет содержащаяся на нем цифровая информация ¬– видеозапись, аудиоряд, дата и время создания файла, служебные метаданные, последовательность включения и выключения устройства и т.д. И вот здесь то и возникает принципиальная дилемма: подлежит ли изъятию сам прибор, карта памяти, иная форма электронного носителя либо возможно ограничиться копированием содержащейся информации. И тут может помочь статья 164.1 УПК РФ, введенная Федеральным законом от 27.12.2018 № 533-ФЗ, которая закрепила специальные правила изъятия электронных носителей информации и копирования с них информации при производстве следственных действий, в том числе с участием специалиста и с отражением в протоколе факта копирования и передачи носителя со скопированной информацией законному владельцу либо обладателю информации [3]. Хотя первоначально она и была ориентирована, прежде всего, на защиту от необоснованного изъятия электронных носителей в определенных категориях дел, ее значение оказалось значительно шире, поскольку она задала стандарт процессуального обращения с цифровой информацией вообще. Но именно в отношении носимых регистраторов на первый план выходит проблема разграничения вещественного доказательства и источника копируемой информации, поскольку в одних ситуациях достаточным оказывается осмотр файла с его копированием на иной носитель при участии специалиста, а в других — необходимым является изъятие всего устройства, поскольку только оно позволяет проверить целостность записи, отсутствие монтажа, сохранность исходных метаданных, последовательность системных событий и возможные следы вмешательства в программное обеспечение. В тоже время если следствие ограничивается лишь копией видеофайла без фиксации способа копирования, без описания исходного устройства и без подтверждения неизменности данных, возрастает риск оспаривания доказательства как неполного и потенциально модифицированного [4]. Современная литература обоснованно обращает внимание на значение контрольных сумм, участия специалиста и подробного отражения в протоколе, как самого устройства, так и структуры файлов, длительности записи, названий каталогов и иных технических параметров, влияющих на достоверность цифрового доказательства [5]. Тем более, что в делах, связанных с применением оружия сотрудниками полиции, дополнительные трудности создает необходимость синхронного изъятия взаимосвязанных объектов: самого оружия, магазина, патронов, стреляных гильз, регистраторов, служебной документации о выдаче оружия и записей из систем ведомственного видеонаблюдения, поскольку изолированное изъятие только одного элемента нередко разрушает целостную доказательственную картину, сам по себе осмотр оружия без сопоставления с данными носимого регистратора не позволяет достоверно реконструировать последовательность действий сотрудника, а видеозапись без немедленного изъятия оружия и боеприпасов лишает следствие возможности оперативно выявить следы выстрела, количество произведенных выстрелов, соответствие использованных патронов табельным боеприпасам и иные существенные обстоятельства. Отсюда, как очевидное, вытекает требование комплексного процессуального подхода, когда осмотр и изъятие должны планироваться не по принципу формального перечня предметов, а по критерию доказательственной связности объектов [9]. С педагогической точки зрения это означает необходимость междисциплинарной интеграции при преподавании соответствующих тем, курсанты и слушатели должны видеть взаимосвязь между огневой подготовкой, уголовным процессом, криминалистикой и административной деятельностью органов внутренних дел. По нашему мнению только такой комплексный подход позволит сформировать у будущих сотрудников целостное представление о правовых последствиях применения оружия и о порядке процессуального закрепления его результатов.

Хотим остановиться еще на моменте нарушения правил упаковки, опечатывания, хранения и последующего признания изъятых предметов вещественными доказательствами, поскольку это может иметь серьезные последствия для допустимости доказательств. УПК РФ требует, чтобы предметы, обладающие признаками, указанными в статье 81, были осмотрены, признаны вещественными доказательствами и приобщены к уголовному делу соответствующим постановлением, а их хранение осуществлялось по правилам статьи 82 УПК РФ [1]. Отметим, что для оружия и боеприпасов нарушение цепочки изъятия и хранения особенно опасно, поскольку любое сомнение в неизменности состояния объекта способно поставить под вопрос результаты последующей баллистической, трасологической либо дактилоскопической экспертизы. А для носимых регистраторов и записей аналогичный риск проявляется в утрате исходных файлов, нарушении их целостности, перезаписи данных и невозможности подтвердить происхождение конкретной копии. Вот почему проблема хранения в рассматриваемой сфере имеет не вспомогательное, а ключевое доказательственное значение и в учебном процессе необходимо не только информировать обучающихся о данных требованиях, но и отрабатывать практические навыки упаковки, опечатывания и составления соответствующей документации [8].

И, наконец, одной из наиболее существенных современных проблем является неполная нормативная адаптация классических уголовно-процессуальных конструкций к объектам смешанной природы, поскольку служебное оружие и боеприпасы традиционно воспринимаются как вещественные доказательства в их материальном измерении, тогда как носимый регистратор представляет собой одновременно вещь, программно-аппаратный комплекс и контейнер цифровой информации. Уголовно-процессуальный закон же пока не дает детализированного ответа на вопросы о достаточности копирования, стандартах проверки подлинности цифровой записи, порядке работы с метаданными и критериях разграничения между осмотром устройства и осмотром содержащейся на нем информации и отсюда соответственно вытекают разнонаправленные практики, от чрезмерного изъятия всей техники до неоправданного ограничения доказательственной базы одной видеокопией сомнительного происхождения. Поддерживая позицию В. В. Шанько о необходимости уточнения понятийного аппарата в юридической науке, полагаем, что аналогичный методологический подход должен быть применён и к уголовно-процессуальной регламентации изъятия электронных носителей и оружия как объектов двойного правового режима [10]. Вот почему в научной литературе все чаще указывается, что без унификации процессуальных и криминалистических стандартов собрать, проверить и оценить такие доказательства без потери их убедительности становится все труднее [7], [8].

Таким образом, мы видим, что уголовно-процессуальные проблемы осмотра и изъятия служебного оружия, боеприпасов и носимых регистраторов обусловлены сочетанием срочности, опасности, служебного режима и цифровой специфики соответствующих объектов. Для оружия и боеприпасов основное значение имеют правильный выбор процессуальной формы, безопасность обращения, индивидуализация, упаковка, опечатывание и обеспечение непрерывной цепочки хранения. Для носимых регистраторов решающими становятся участие специалиста, фиксация способа получения информации, сохранение исходных файлов и метаданных, а также ясное определение того, что именно выступает доказательством: устройство, носитель, цифровой файл или их совокупность.

Представляется, что совершенствование профессиональной подготовки курсантов и слушателей по данной проблематике возможно по трем направлениям:

во‑первых, через более четкое разграничение в учебном процессе осмотра, выемки и иных способов процессуального изъятия с отработкой практических навыков ситуационного выбора;

во‑вторых, через обязательную стандартизацию действий по фиксации, копированию и проверке целостности цифровой информации с использованием современных методик обучения, включая моделирование условий, максимально приближенных к реальным;

в‑третьих, через формирование единых межведомственных алгоритмов обращения с комплексом взаимосвязанных объектов после инцидентов, связанных с применением служебного оружия, и внедрение этих алгоритмов в образовательный процесс с учетом психолого-педагогических особенностей восприятия материала курсантами и слушателями.

По нашему мнению, только при таком подходе процессуальная форма сможет в полной мере обеспечить одновременно и интересы доказывания, и права участников процесса, и достоверность выводов о фактических обстоятельствах произошедшего, а профессиональная подготовка сотрудников органов внутренних дел — соответствовать современным вызовам правоприменительной практики.