В статье проводится сравнительно-правовой анализ применения эстоппеля в системах общего и российского права с акцентом на правоприменительную логику судебного рассуждения. Цель исследования состоит в выявлении механизмов, посредством которых последовательное поведение стороны трансформируется судом в юридически значимый предел последующего изменения ее позиции. Обосновывается, что в праве общего типа эстоппель функционирует как институционализированная доктрина прецедентного происхождения, обладающая типологически оформленными разновидностями и структурированной моделью доказывания, в рамках которой квалификация ситуации предшествует анализу фактических обстоятельств дела. В российском правопорядке, напротив, применение эстоппеля не опирается на самостоятельную нормативную конструкцию и осуществляется через судебную конкретизацию принципов добросовестности, запрета злоупотребления правом и правовой определенности, что предопределяет контекстуальный характер оценки поведения сторон и производный характер квалификации. Делается вывод о формировании автохтонной российской модели эстоппеля, встроенной в систему гражданско-правовых принципов и не сводимой к заимствованию англо-американских доктрин. Особое внимание уделяется пределам применения эстоппеля, которые в общем праве вытекают из структуры соответствующих доктрин, а в российском праве определяются действием императивных норм и публичного порядка. Обоснована функциональная универсальность эстоппеля как механизма защиты доверия при существенных различиях в юридической технике его реализации

The article provides a comparative legal analysis of the use of estoppel in the systems of common and Russian law with an emphasis on the law-applying logic of judicial reasoning. The purpose of the study is to identify the mechanisms by which the consistent behavior of a party is transformed by the court into a legally significant limit for the subsequent change in itsposition. It is proved that in general type lawestoppel functions as an institutionalized doctrine of precedent origin, having typologically formulated varieties and a structured model of proof, in which the qualification of the situation precedes the analysis of the factual circumstances of the case. In the Russian legal order, on the contrary, the application of estoppel is notbased on an independent normative structure and is carried outthrough judicial concretization of the principles of good faith, prohibition of abuse of law and legal certainty, which determines the contextual nature of the assessment of the behavior of the parties and the derivative nature of qualifications. The conclusion is made about the formation of an autochthonous Russian estoppel model, embedded in the system of civil law