В статье анализируется эволюция уголовной ответственности за жестокое обраще ние с животными в российском законодательстве, начиная с советского периода и до настоящего времени с учетом внесённых в 2017 году Федеральным законом № 412-ФЗизменений и дополнений. Подчеркивается, что первоначальная редакция ст. 245 УК РФ 1996 года, несмотря на еёгуманистиче скую направленность, носила во многом декларативный характер и отличалась низкой эффективно стью вследствие неудачного формулирования и узости диспозиции, а также неоправданно мягким санкциям. Особое внимание уделяется современному содержанию ст. 245 УК РФ, диспозиция которой в 2017 году были дополнена новыми признаками жестокого обращения с животными, а также в статью были внесены новые квалифицирующие признаки, включая публичную демонстрацию противоправ ныхдействий и предусмотрены более суровые по сравнению с 1996 годом санкции. Вместе с тем в работе показывается, что даже после внесённых законодательных изменений всеещесохраняются проблемы ее применения. К их числу отнесены неопределённость в определении предмета преступле ния, дискуссионность субъективной стороны, отсутствие единообразного понимания оценочных при знаков, таких как, в частности, «садистские методы», «публичная демонстрация», что порождает неод нородность судебной практики. Отмечается также расхождение между уголовно-правовым и отрасле вымрегулированием. Сделан вывод о необходимости дальнейшего совершенствования ст. 245 УК РФ, разработки и принятия постановления Пленума Верховного Суда РФ для обеспечения единообразия правоприменения и повышения эффективности уголовно-правовой защиты животных

This article analyzes the evolution of criminal liability for animal cruelty in Russian legislation, from the Soviet period to the present, taking into account the amendments and additions introduced in 2017 by Federal Law No. 412-FZ. It is emphasized that the original version of Article 245 of the Criminal Code of the Russian Federation of 1996, despite itshumane intent, waslargely declaratory in nature and wasineffective due to poor wording, a narrow scope, and unjustifiably lenient sanctions. Particular attention is given to the current content of Article 245. Article 245 of the Criminal Code of the Russian Federation, which wasamended in 2017 to include newtraits of cruelty to animals, wasalso expanded to include newqualifying elements, including public demonstration of illegal actions, and provided for harsher sanctions than in 1996. However, the paper demonstrates that even after these legislative changes, challenges in itsapplication remain. These include the ambiguity in defining the target of the crime, the debatable nature of the subjective element, and the lack of a uniform understanding of evaluative elements, such as “sadistic methods” and “public