В статье проводится феноменологический и клинический анализ переживания времени в условиях пенитенциарной изоляции. На основе философского различения хроноса (количественного, измеримого времени) и кайроса (качественного, событийного момента) исследуются темпоральные нарушения, лежащие в основе психопатологических феноменов у лиц, находящихся в местах лишения свободы. Показано, что тюремная среда характеризуется гипертрофией хроноса при систематической элиминации кайроса, что приводит к утрате событийности и темпоральной дезинтеграции. Описаны клинические проявления дефицита кайроса: синдромы дереализации, депрессивная симптоматика, нарушения будущей ориентации. Особое внимание уделено феноменологии одиночного заключения как наиболее радикальной форме темпоральной депривации. Выявлены компенсаторные стратегии, вырабатываемые заключенными для искусственного создания событийности. Обсуждаются этические импликации тюремного времени для пенитенциарной психиатрии. Делается вывод о необходимости восстановления способности пациента к событийному переживанию времени как важнейшей задачи клинициста

The article presents a phenomenological and clinical analysis of time experience in conditions of penitentiary isolation. Based on the philosophical distinction between chronos (quantitative, measurable time) and kairos (qualitative, eventful moment), temporal disorders underlying psychopathological phenomena in incarcerated individuals are examined. It is shown that the prison environment is characterized by hypertrophy of chronos with systematic elimination of kairos, leading to loss of eventfulness and temporal disintegration. Clinical manifestations of kairos deficit are described: derealization syndromes, depressive symptomatology, and disturbances of future orientation. Special attention is paid to the phenomenology of solitary confinement as the most radical form of temporal deprivation. Compensatory strategies developed by prisoners to artificially create eventfulness are identified. Ethical implications of prison time for penitentiary psychiatry are discussed. The conclusion is drawn about the necessity of restoring the patient’s ability to experience time eventfully as an important task for the clinician