Статья посвящена анализу объективной формы выражения произведения как само стоятельного критерия охраноспособности в российском авторском праве. Показано, что закрепле ниетребования объективной формы в п. 3 ст. 1259 Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснения Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 10 от 23.04.2019 (п. 82) задают общий нормативный каркас, однако в цифровом обороте критерий приобретает дополни тельное значение через необходимость идентифицируемости выражения и его доказуемости. На осно ведоктринальных подходов (включая исследования о цифровой форме как способе объективации результата интеллектуальной деятельности, а также дискуссию о соотношении объективной формы и фиксации) и правоприменительной логики обосновано, что объективная форма выполняет одновре менно квалификационную и доказательственную функции: отделяет охраняемое выражение от не охраняемых идей и обеспечивает установление границ объекта при разрешении споров. Предлагается синтетическое понимание объективной формы как совокупности признаков внешнего выражения, до ступности восприятию (в томчисле посредством технических средств) и достаточной определённости для идентификации объекта. В целях практического применения сформулирован перечень контроль ныхвопросов для правовой квалификации спорного объекта и построения доказательственной пози ции, особенно актуальный для «эфемерных» цифровых форм контента (стримов, эфиров, временных публикаций)

The article examines the objective form of expression of a work as an independent criterion of copyrightability in Russian copyright law. It is shown that the requirement of an objective form, enshrined in Article 1259(3) of the Civil Code of the Russian Federation and clarified in Resolution No. 10 of the Plenum of the Supreme Court of the Russian Federation dated 23 April 2019 (para. 82), provides the general normative framework; however, in the digital environment the criterion gains additional significance due to the need for identifiability of the expression and itsevidentiary verifiability. Drawing on doctrinal approaches (including studies treating digital form as a means of objectifying the results of intellectual activity, aswell as the debate on the relationship between objective form and fixation) and the logic of lawenforcement, the article substantiates that the objective form performs both qualifying and evidentiary functions: itseparates protected expression from unprotected ideas and enables the determination of the object’s boundaries in dispute resolution. A synthetic understanding of objective form is proposed as a set of features including external