В статье исследуется проблема соотношения оперативно-розыскных мероприятий и иных действий, фактически совершаемых в процессе оперативно-розыскной деятельности, но не получивших самостоятельного законодательного закрепления. Актуальность темы обусловлена тем, что современная практика предупреждения, выявления и раскрытия преступлений развивается быстрее нормативной модели, построенной вокруг закрытого перечня оперативно-розыскных мероприятий. Научная и практическая значимость исследования состоит в уточнении пределов нормативной регламентации оперативно-розыскной деятельности в условиях технологизации правоприменения, расширения цифровой среды и появления новых способов получения, проверки и аналитической обработки информации. Обосновывается, что сведение оперативно-розыскной деятельности исключительно к оперативно-розыскным мероприятиям не отражает ее реального содержания и порождает правовую неопределенность при оценке сведений, добытых в результате действий организационного, тактического, поискового и аналитического характера. Показано, что избыточная детализация в законе всех возможных способов получения оперативно значимой информации не только практически неосуществима, но и способна усилить бюрократизацию правоприменения. Предлагается дифференцированный подход, при котором меры, непосредственно затрагивающие конституционные права личности, сохраняют жесткую законодательную форму, тогда как иные действия должны признаваться допустимыми при условии соблюдения принципов законности, соразмерности, ведомственной подотчетности и последующей процессуальной проверки их результатов. Сделан вывод о необходимости корректировки законодательной конструкции оперативно-розыскной деятельности с закреплением возможности осуществления не только оперативно-розыскных мероприятий, но и иных действий, направленных на решение задач, предусмотренных законом

The article examines the correlation between operational-search measures and other actions that are actually performed within operational-search activity buthave notreceived independent legislative recognition. The relevance of the topic is determined by the fact that contemporary crime prevention, detection and suppression practices develop faster than the statutory model built around an exhaustive list of operational-search measures. The scientific and practical significance of the research lies in clarifying the limits of legal regulation of operational-search activity in the context of lawenforcement technologization, digitalization and the emergence of newmethods of collecting, verifying and analytically processing information. It is argued that reducing operational-search activity solely to operational-search measures does notreflect itsreal content and creates legal uncertainty when assessing data obtained through organizational, tactical, search and analytical actions. The paper shows that an attempt to describe in legislation every possible method of obtaining operationally significant information is both practically unfeasible and capable of increasing bureaucratization of lawenforcement. A differentiated model is proposed: measures directly affecting constitutional rights should remain subject to strict legislative regulation, whereas other actions may be recognized aspermissible provided that legality, proportionality, departmental accountability and subsequent procedural verification of their results are ensured. The author concludes that the legal concept of operational-search activity should be revised so as to recognize notonly operational-search measures butalso other actions aimed at solving the tasks established by law