Статья посвящена уголовно-правовой оценке мошенничества, совершаемого с применением генеративного искусственного интеллекта, включая технологии синтеза голоса, изображения и видео конкретного лица. Цель исследования состоит в определении места дипфейка в механизме мошеннического обмана, разграничении составов, предусмотренных статьями 159, 159.3, 159.6 и 187 УК РФ, а также в разработке предложений по обеспечению единообразной квалификации. Методологическую основу составили формально-юридический, системно-структурный, сравнительно-правовой и моделирующий методы. Обосновано, что дипфейк не образует самостоятельного способа хищения, а выступает высокотехнологичной формой сообщения ложных сведений о личности, полномочиях, воле либо фактическом положении мнимого коммуникатора. Квалификация по статье 159.6 УК РФ допустима только при наличии предусмотренного ею воздействия на компьютерную информацию или функционирование средств ее обработки; одно лишь использование нейросети или мессенджера такого основания не создает. Рассмотрены критерии отграничения мошенничества от кражи с банковского счета и неправомерного оборота средств платежей. Предложено дополнить разъяснения Пленума Верховного Суда РФ положениями о синтетическом медиаконтенте, а после накопления репрезентативной практики — предусмотреть квалифицирующий признак использования искусственного интеллекта для достоверной имитации личности другого лица.

The article examines the criminal‑law assessment of fraud committed through generative artificial intelligence, including technologies that synthesize the voice, image, and video of a particular person. The study aims to determine the role of deepfakes in fraudulent deception, distinguish the offences under Articles 159, 159.3, 159.6, and 187 of the Criminal Code of the Russian Federation, and formulate proposals for consistent legal classification. The research relies on formal legal, systemic, comparative, and legal modelling methods. It is argued that a deepfake does not constitute an autonomous method of theft; rather, it is a technologically enhanced form of communicating false information about the identity, authority, intention, or factual situation of an apparent communicator. Article 159.6 may be applied only where the conduct involves the legally specified manipulation of computer information or interference with information-processing systems; the mere use of a neural network, messenger, or digital platform is insufficient. The paper develops criteria for separating deepfake fraud from theft from a bank account and unlawful circulation of payment instruments. It proposes Supreme Court guidance on synthetic media and, after sufficient empirical practice has accumulated, a qualifying circumstance for the use of artificial intelligence to convincingly impersonate another person.