Объективные признаки преступлений, совершенных с публичной демонстрацией: проблемы теории и практики

Актуальность исследования обусловлена стремительной цифровизацией общества, порождающей новые формы криминального поведения, при котором субъекты преступления стремятся придать деянию гласность путём публичной демонстрации его видеозаписи. Использование информационного пространства для массового охвата аудитории, равно как и совершение преступления в общественных местах с целью их демонстрации, существенно повышает общественную опасность содеянного. Демонстрация жестокости для массового потребления аморальна и общественно опасна: она способна формировать психотип агрессивной личности, порождать в общественном сознании отрицание права и привыкание к таким проявлениям. Целенаправленная демонстрация подобных материалов в информационном пространстве снижает критическое восприятие у населения, порождает сомнения в эффективности государственной защиты и ведёт к деформации общественного сознания, снижению правосознания и духовной пассивности.

Такие преступления провоцируют рост аналогичных деяний, поскольку видеозапись транслирует не только сам факт агрессии, но и процесс совершения. Сам процесс фото- или видеозаписи является осознанным действием, направленным на устрашение общества и формирование образа преступника. Публичность превращает деяние в инструмент массового психологического террора [15,с.89]. Последствия могут быть как немедленными (подражательные преступления, эффект Вертера), так и отсроченными (ослабление запретов на агрессию, восприятие насилия как нормы). Наиболее уязвимы перед таким влиянием лица с неустойчивой психикой и несовершеннолетние [1, с. 241; 2, с. 107].

Адекватной реакцией законодателя стало введение в УК РФ квалифицирующего признака «совершение умышленного преступления с публичной демонстрацией, в том числе в средствах массовой информации (далее - СМИ) или ИТКС, включая сеть «Интернет»».

Впервые он был закреплён в 2017 г. в рамках ст. 245 и 258, впоследствии данный признак был распространён на десять составов преступлений против личности, а также включён в перечень отягчающих обстоятельств Федеральным законом №218-ФЗ от 08.08.2025 г. Указанные изменения являются ответом на сложившуюся практику распространения деструктивного контента, в частности, треш-стримов, а также роста жестокости демонстрируемых действий [3, с.184; 4, с. 598].

Несмотря на внесение изменения, законодательство не содержит универсального определения нового признака. Соответственно, данное исследование направлено на изучение сущности публичной демонстрации.

Согласно пункту 22 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 37 [22] (далее - ПП ВС РФ №37), публичная демонстрация относительно порнографических материалов с использованием электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть «Интернет», заключается в открытом показе таких материалов либо в предоставлении неограниченному числу лиц возможности просмотра таких материалов, однако без возможности самостоятельного их использования (путём сохранения на своём компьютерном устройстве, размещения на интернет-страницах от своего имени и т.п.). Как деяние в форме публичной демонстрации подлежат квалификации действия, совершенные в прямом эфире (в частности, на сайтах, позволяющих пользователям производить потоковое вещание, – стриминговых сервисах), а также состоящие в размещении запрещённой законом информации (материалов, сведений) на личных страницах и на страницах групп пользователей (в социальных сетях или на интернет-страницах).

Проводя анализ, выделим, что ограниченность типизации видов информации в самом уголовном законе, которую недопустимо демонстрировать публике, позволяет применять толкование применимо только к порнографическим материалам. Однако, в то же время законодатель признает, что ряд преступных действий, направленных против личности, также могут публично демонстрироваться, согласно указанным изменениям.

Такая правовая и рекомендательная конструкция не устраняет возникший правовой пробел и вызывает трудность в квалификации. Определение, данное ПП ВС РФ № 37, касается конкретных составов преступления, а применение его положений при квалификации других видов преступлений по принципу аналогии не допустимо [16, с. 55].

Вопросы, касающиеся уточнений категорий «публичности» разъясняются и в Постановлении Пленума Верховного Суда № 14 от 01.06.2023 г. [18] (далее - ПП ВС РФ №14) Согласно п. 18, под публичными необходимо понимать действия, совершенные в общественных местах и в ходе проведения массовых мероприятий, а также размещение информации на сайтах, форумах или блогах, открытых для широкого круга лиц, и массовая рассылка электронных сообщений. Отметим, что разъяснение сущности «публичности» в данном постановлении рассматривается относительно совершения оскорбительных действий в отношении представителя власти и является обязательным условием данного преступления.

Таким образом, применение нормы носит узконаправленный характер, так как относится к ограниченным видам составов преступлений, а также содержит характеристику публичности отдельно от процессов их демонстрации. Применение публичной демонстрации в качестве отягчающего признака в отношении иных видов преступлений, направленных на другие объекты, становится затруднительной и не всегда верной.

Несмотря на то, что Постановления Пленума № 37 и № 14 дают лишь некоторые уточнения по вопросу сущности «публичной демонстрации», уходя от должного и полного понимания данного уголовно-правового явления. Разъяснения двух Пленумов дают разный по объёму охват действий, которые не совпадают между собой. В первом случае предусматривается осуществление открытого показа материалов в информационном пространстве без возможности самостоятельного их использования или в процессе ведения онлайн-трансляции, а во втором описываются случаи совершения действий в общественных местах и при проведении массовых мероприятий. Проблемы в понимании нормативности вытекают и из области регулирования явления «публичная демонстрация», в первом случае они охватывают демонстрацию порнографических материалов, а во втором - совершение оскорбительных действий в отношении представителя власти. Указание конкретных случаев применения могут вызвать проблему в процессе квалификации.

В силу отсутствия нормативного определения «публичная демонстрация», среди авторов сложились три точки зрения по вопросу проявления публичной демонстрации.

Первая группа авторов придерживается мнения о том, что преступление можно считать совершенным с публичной демонстрацией, исключительно если действия выполнялись в процессе ведения онлайн-трансляции. Аргументируя свою точку зрения, в частности, они ссылаются на пояснительную записку к проекту ФЗ № 218 [6, с. 100]. По их мнению, криминализация действий, совершенных с публичной демонстрацией, вызвана стремительным распространением «треш-блогеров» в обществе. Указание только одной из возможных форм реализации публичной демонстрации, а именно совершении преступления в ходе ведения онлайн-трансляции, связано с увеличением количества подобных деяний в обществе и возрастанием весьма «странного» интереса граждан к подобному контенту, а также выраженным подражанием несовершеннолетних в криминальном поведении посредством отмеченных треш-стримерам.

На наш взгляд, законодатель в пояснительной записке указал только основную причину, которая послужила поводом для криминализации подобных деяний, не раскрывая, каким ещё образом преступление может быть совершено с публичной демонстрацией. Также отметим, что вопрос о необходимости в усилении ответственности за преступления, совершенные с использованием демонстрации в прямом эфире, неоднократно поднимался многими авторами на протяжении последних лет [8,с.38;5,с.125-127;9,с.91]. Точка зрения авторов первой группы является уязвимой с позиции учёта правоприменительной практики, в которой суд признает действия, совершенные в разное время, в качестве публичной демонстрации, криминальным проявлением.

Например, согласно приговору Московского районного суда г. Твери от 14.05.2019 по делу №1-128/20219 [19], Б. взял кота и, используя физическую силу, погрузил животное в бак с водой, тем самым причинил гибель животного. Одновременно с указанными действиями, П. осуществляла видеосъемку процесса утопления животного на мобильный телефон, после чего видеозапись была выложена в социальную сеть «ВКонтакте». В данном случае действия совершения преступления и их демонстрация происходили в разное время, но, несмотря на это, судом деяние было расценено как преступление, что можно встретить и в других судебных решениях [20].

Вторая группа авторов придерживается мнения о том, что действия могут совершаться только с одновременной демонстрацией, то есть в прямом эфире или в общественном месте при непосредственном присутствии публики [3, с. 189; 5, с.125; 7, с. 134; 10,с.58]. На наш взгляд, точка зрения авторов второй группы приемлема для практической деятельности, однако остаётся неучтённой одна из форм публичной демонстрации, когда после того, как основное преступление совершено, контент с его процессом становится доступным для неограниченного круга лиц в информационном пространстве.

Третья группа авторов придерживается широкого понимания сущности публичной демонстрации, которая охватывает разномоментные действия [11,с. 123; 12, с.264; 13, с. 22; 14, с.157]. На наш взгляд именно третья точка зрения является наиболее приемлемой, так как в полной мере охватывает разные, но связанные между собой признаками составов преступлений.

Таким образом, объективная сторона преступлений, совершаемых с публичной демонстрацией, выражается в действиях, совершенных: в ходе ведения онлайн-трансляции, в общественных местах и в процессе проведения массовых мероприятий, а также путём размещения в информационном пространстве ранее отснятых материалов.

Проведём сравнительный анализ перечисленных вариантов публичной демонстрации процесса совершения преступления и отметим их особенности.

Во всех рассмотренных случаях лицо совершает противоправные действия на глазах у других людей. Ключевым различием в подходах выступает способ наблюдения за действиями преступника. В цифровом пространстве созерцание происходит опосредовано, через технические средства, тогда как в реальности зрители находятся непосредственно на месте совершения преступления. Из этого базового различия вытекают иные сущности несоответствия.

Первое из них касается момента возникновения возможности наблюдать. При совершении преступления в общественном месте деяние изначально протекает в открытом пространстве на глазах у посторонних. В цифровой среде возможны два варианта: демонстрации ранее отснятого материала, момента ознакомления с контентом наступает после совершения основного состава, тогда как при онлайн-трансляции про- цесс совершения и лицезрения происходит синхронно, что сближает такой способ с публичной демонстрацией, реализуемой через совершение деяния в общественном месте.

Второе различие связано с необходимостью применения технической аппаратуры. Данный признак характерен для цифровых форматов, где для реализации преступления с признаком «публичной демонстрации» применение техники необходимо. Однако, для реализации признака в общественных местах не требуется дополнительной технической аппаратуры.

Третье различие заключается в локализации наблюдателей. При совершении преступления в общественном месте субъект и непосредственные наблюдатели находятся в непосредственной близости друг от друга. В информационном пространстве географическое расположение участников и зрителей может кардинально отличаться, что многократно расширяет количество лиц, становящихся невольными наблюдающими за криминальными проявлениями.

Таким образом, применение технических средств фото- или видеосъемки в процессе совершения общественно-опасного деяния для целей демонстрации способствует не только расширению географии и количественному составу посвящённых в детали преступления лиц, но и широкому распространению криминального опыта и негативных социальных установок.

Демонстрация такого контента и его просмотр создают эффект «вовлеченности» зрителя в преступный процесс, что крайне отрицательно влияет на систему ценностей, деформирует ее и побуждает к совершению аналогичных действий. Проведённое исследование выявило пробелы в уголовно-правовом регулировании признака «публичная демонстрация». Отсутствие законодательного закрепления и фрагментарность разъяснений Верховного суда РФ порождает проблемы квалификации и нарушают единство судебной практики.

В работе критически оценены действующие нормы, связывающие публичную демонстрацию преимущественно с преступлениями в информационном пространстве, но, на наш взгляд, рассматривать публичную демонстрацию необходимо не только в данном аспекте. Соответственно, автором предложено и обосновано наличие трёх форм реализации признака:

Совершение преступления в режиме онлайн-трансляции.

Разномоментные действия, включающие совершение криминальных действий, а в последующем размещение отснятого материала в информационном пространстве.

Совершение деяния в общественном месте или при массовом мероприятии в присутствии неопределённого круга лиц. Для обеспечения единства судебной практики предложено два пути решения, заключающиеся в законодательном закреплении сущности признака в рамках отдельного Постановления Пленума Верховного суда или в расширении толкования имеющегося толкования в положениях ПП ВС РФ №37, направленное на возможность применения терминологии ко всем составам преступления. Реализация предложенных изменений позволит сформировать единую судебную практику, повысить эффективность квалификации и усилить охранительный потенциал уголовного закона в условиях сложившихся общественных отношений.