Оффлайн-склонение к совершению самоубийства: уголовно-правовые и криминологические аспекты

Введение. Введение в Уголовный кодекс РФ криминализирующих статей, устанавливающих ответственность за склонение и содействие самоубийству с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, стало закономерной реакцией на новые цифровые угрозы [1].

Однако это не отменяет актуальности «традиционных», традиционных офлайн-форм доведения лица до суицида, предусмотренных ст. 110 УК РФ [7]. Более того, смещение внимания правоохранительных органов и исследователей в цифровую сферу может создавать иллюзию снижения значимости непосредственного, межличностного деструктивного воздействия, что ведёт к росту его латентности. В настоящее время представляется важным провести комплексный анализ состава преступления, предусмотренного ст. 110 УК РФ, в его классическом понимании, выявление современных форм реализации, проблем квалификации и путей совершенствования механизма уголовно-правовой защиты.

Объективная сторона преступления, предусмотренного ст. 110 УК РФ, выражается в доведении лица до самоубийства или до покушения на самоубийство путём угроз, жестокого обращения или систематического унижения человеческого достоинства потерпевшего. Законодатель предлагает исчерпывающий, «закрытый» перечень способов, что, с одной стороны, обеспечивает определённость нормы, а с другой – создаёт трудности при квалификации сложных, комплексных форм психологического насилия [2].

Угроза в контексте ст. 110 УК РФ представляет собой психическое насилие, выражающееся в обещании причинить потерпевшему или его близким физический, имущественный или иной существенный вред. Ключевым признаком является реальность её восприятия потерпевшим, которая оценивается с учётом его индивидуальных особенностей (возраст, психическое состояние, жизненные обстоятельства). Для несовершеннолетних порог восприятия угрозы как неотвратимой и безысходной значительно ниже, что активно используется виновными [3]. Угрозы могут носить как прямой, так и завуалированный характер, формируя у жертвы устойчивое чувство страха и неизбежности расплаты.

Жестокое обращение: физический и психический компоненты. Данный способ включает как прямое физическое насилие (побои, истязания, лишение пищи, сна), так и систематическое психическое насилие, выражающееся в издевательствах, травле (буллинг), шантаже. Особую опасность представляет жестокое обращение в условиях зависимых или закрытых отношений (семья, учебный или трудовой коллектив, места лишения свободы), где жертва лишена возможности легко разорвать контакт с агрессором. Криминологические исследования отмечают, что в подобных условиях формируется «замкнутая система» насилия, выход из которой потерпевший часто видит только в суициде [4].

Систематическое унижение человеческого достоинства. Этот способ наиболее субъективен и сложен для доказывания. Он предполагает не разовые оскорбления, а пролонгированную, целенаправленную деятельность, направленную на разрушение личности потерпевшего, его самооценки и социальных связей. Сюда относятся унижения на работе, буллинг (вне контекста ст. 110.1 УК РФ), публичное осмеяние, распространение порочащих сведений. Систематичность является оценочным признаком и устанавливается судом с учётом частоты, продолжительности и интенсивности унизительных действий [5].

Субъективная сторона и проблема доказывания умысла. Преступление совершается с прямым или косвенным умыслом. Виновный осознаёт, что своими действиями создаёт для потерпевшего невыносимые условия жизни, предвидит возможность или неизбежность суицида и желает либо сознательно допускает его наступление. Основная сложность в доказывании заключается в установлении причинно-следственной связи между действиями виновного и решением потерпевшего покончить с собой, особенно когда последний страдал от психического расстройства или находился в сложной жизненной ситуации. Как отмечают исследователи, «главная сложность заключается в доказывании прямой причинно-следственной связи между действиями виновного и самоубийством потерпевшего» [3]. Требуется тонкая работа с доказательствами, часто с привлечением комплексных судебных психолого-психиатрических экспертиз.

Криминологический портрет и латентность.

В отличие от анонимных кураторов «групп смерти», офлайн-преступник, как правило, хорошо знаком с жертвой (родственник, партнёр, коллега, сослуживец). Это обуславливает высокую степень латентности, поскольку отношения часто носят частный, доверительный или зависи- мый характер, а факты насилия скрываются обеими сторонами. Потерпевшие, особенно несовершеннолетние, могут не сообщать о происходящем из-за страха, стыда или чувства вины [6].

Виновные часто обладают манипулятивными склонностями, нарциссическими чертами и стремятся к тотальному контролю над жертвой [4].

Доведение до самоубийства (ст. 110 УК РФ) и Склонение к самоубийству (ст. 110.1 УК РФ). Ключевое отличие лежит в характере действий виновного. Доведение по ст. 110 УК РФ создаёт среду, условия, толкающие жертву к суициду как к «выходу». Склонение же по ст. 110.1 УК РФ – это прямое, адресное внушение, предложение, подстрекательство к конкретному действию – лишению себя жизни. Способами склонения могут быть уговоры, подкуп, обман, которые не подпадают под «закрытый» перечень ст. 110 УК РФ. На практике часто наблюдается сочетание этих методов.

Отграничение от убийства (ст. 105 УК РФ) и доведения до смерти по неосторожности (109 УК РФ). Если виновный, желая смерти потерпевшего, использует его как «орудие» в своих руках, манипулируя им для совершения суицида, при наличии доказательств прямого умысла на лишение жизни, действия могут быть переквалифицированы на убийство. Сложности возникают при разграничении с причинением смерти по неосторожности (ст. 109 УК РФ), когда виновный, применяя насилие или угрозы, не предвидел суицидального исхода, хотя должен был и мог это предвидеть. Совершенствование законодательной техники. Представляется целесообразным уточнить в Постановлении Пленума ВС РФ разъяснения относительно содержания понятий «жестокое обращение» и «систематическое унижение человеческого достоинства», приведя примеры из современной судебной практики, в том числе с учётом особенностей восприятия несовершеннолетних.

Необходима разработка и внедрение специализированных методических рекомендаций по расследованию дел по ст. 110 УК РФ, уделяющих особое внимание: работе с психологическим состоянием потерпевшего (посмертно), сбору свидетельских показаний о характере отношений; использованию возможностей судебных экспертиз (психологических, комплексных психолого-психиатрических, лингвистических) для анализа характера воздействия виновного; активному привлечению специалистов (психологов, психиатров) уже на этапе проверки.

Важным представляется и профилактика, которая должна быть нацелена на раннее выявление ситуаций систематического психологического насилия в семье, учебных заведениях, трудовых коллективах. Ключевую роль здесь играют не правоохранительные органы, а учреждения образования, социальной защиты, здравоохранения, которые должны быть объединены эффективными механизмами межведомственного взаимодействия для оперативного реагирования на признаки доведения до суицидального состояния.

Заключение. Доведение до самоубийства без использования интернета остается опасным и сложным для раскрытия преступлением, основанным на глубоком психологическом насилии и манипуляции в рамках доверительных или зависимых отношений. Несмотря на цифровизацию общества, арсенал способов такого воздействия (угрозы, жестокое обращение, унижение) не устарел, а лишь адаптировался к современным социальным реалиям. Преодоление высокой латентности и эффективная квалификация данных деяний требуют не только совершенствования законодательных дефиниций, но и существенного повышения криминалистической грамотности следователей, развития специализированных экспертных методик и построения действенной системы ранней профилактики на межведомственной основе. Только комплексный подход, рассматривающий офлайн-склонение к суициду как многогранную социально-правовую проблему, а не как архаичный пережиток, позволит обеспечить действенную защиту права человека на жизнь и достоинство.