Отличие укрывательства преступления от несообщения о нем: вопросы теории и правоприменения

Вроссийском уголовном законодательстве существует особый институт, который называется «прикосновенностью к преступлению». Этот институт получил более подробное освещение в теории уголовного права, чем в уголовном законодательстве, где он представлен лишь отдельными нормами Особенной части УК РФ [10], при этом в Общей части УК РФ упоминания о нём отсутствуют.

Необходимо установить, что прикосновенность к преступлению – это деяния виновных лиц, которые не принимали непосредственного участия в совершении основного преступного посягательства, но внешне связаны с ним, например, путем несообщения о нем, попустительства или укрывательства. Теория уголовного права определяет, что в этих трех видах околокриминальной деятельности и проявляется преступная прикосновенность. Однако уголовному закону известны только две из них: заранее не обещанное укрывательство (ст. 316 УК РФ) и несообщение (ст. 205.6 УК РФ).

При этом необходимо уделить особое внимание критериям разграничения данных видов противоправных деяний, которые, с одной стороны, имеют ряд схожих характеристик, а с другой стороны, отличаются по объективным и субъективным признакам, поскольку на практике возникают ситуации, когда происходит смешение этих видов противоправных деяний из-за отсутствия чёткого понимания их различий.

Родовым объектом противоправного деяния, запрещенного статьей 316 УК РФ, названы общественные отношения в сфере обеспечения интересов государственной власти. В качестве видового объекта определены интересы правосудия, как деятельность правоохранительных и судебных органов, направленная на восстановление и обеспечение социальной справедливости.

При этом непосредственным объектом данного деяния являются отношения по обеспечению надлежащего и своевременного функционирования судебной системы и правоохранительных органов, направленные на оперативное обнаружение, раскрытие преступлений и проведение расследования уголовных дел. В силу того, что объектом данного преступления являются интересы государства, выраженные в лице уполномоченных органов, физические лица не могут быть признаны потерпевшими по уголовным делам, возбуждённым по статье 316 УК РФ.

В отношении несообщения о преступлении законодатель предусмотрел иной подход оценки общественной опасности, определив в качестве родового объекта интересы общественной безопасности, а в качестве видового объекта – защищенность социума от террористических и диверсионных проявлений. Однако дополнительным непосредственным объектом данного посягательства являются интересы правосудия, что также сближает его с укрывательством.

Объективная сторона заранее не обещанного укрывательства представляет собой действие, которое может быть как физическим, так и интеллектуальным. Вопрос о том, возможно ли укрывательство совершаться путём бездействия, является дискуссионным. В теории уголовного права существуют два подхода по отношению к этому вопросу. В советский период многие юристы рассматривали укрывательство как деяние, совершаемое лишь путём действий [3, c. 14], что нашло отражение и в современной юридической доктрине [6, c. 26; 7, c. 31]. Однако некоторые авторы считают, что подобное сокрытие может выражаться и в пассивном поведении, в том числе в несообщении [5, c. 9-11]. Подытоживая данную дискуссию, отметим, что укрывательство криминального посягательства, в отличие от пассивного несообщения, представляет собой исключительно активную форму поведения, направленную, как на сокрытие преступника, так и его противоправных деяний. В статье 316 УК РФ не предусматривается ответственность за несообщение о преступлении. Ответственность, согласно данной норме, наступает только за действия, которые позволяют скрыть преступника, орудия и средства совершения преступления, следы преступления или предметы, добытые преступным путём. Несообщение о преступлении выражается в общественно опасном деянии в виде бездействия, для которого обязательно должна быть установлена обязанность и возможность действовать определённым образом. Такая обязанность закреплена в УК РФ, который запрещает бездействие в случае несообщения об определенном преступлении. Возможность действовать проверяется и оценивается в каждом конкретном случае индивидуально. Например, в приговоре по уголовному делу, возбужденному в отношении А. по статье 205.6 УК РФ, было указано, что А., имея реальную возможность сообщить о преступлении, не выполнил свою обязанность, не сообщив о преступлении в органы власти, уполномоченные рассматривать сообщения о преступлениях, предусмотренных данной статьей. А. не был ограничен в передвижении и имел средства связи. Место его фактического пребывания находилось на территории, где были расположены подразделения всех видов правоохранительных органов, включая суды, полицию, прокуратуру, следственный комитет и Федеральную службу безопасности Российской Федерации [11].

Необходимо отметить, что перечень преступлений, о которых следует сообщать или которые запрещается укрывать, также различается в зависимости от характера деяния. В случае укрывательства речь идёт об особо тяжких преступлениях и тяжких преступлениях, совершённых в отношении несовершеннолетних, не достигших четырнадцатилетнего возраста. В случае несообщения – о преступлениях, связанных с террористической и диверсионной деятельностью (полный перечень закреплён в статье 205.6 УК РФ).

Ещё одним значимым критерием разграничения является то, что, согласно статье 316 УК РФ ответственность наступает только за укрывательство, которое не было заранее обещанным. В соответствии с частью 4 статьи 33 УК РФ, обещание скрыть преступника трансформирует укрывательство в соучастие в преступлении в форме пособничества. В то же время статья 205.6 УК РФ не содержит ограничений подобного рода. Учитывая изложенное, возникает логичный вопрос о том, на какой стадии основного преступления подобное обещание не будет рассматриваться как заранее данное. Во-первых, укрывательство не считается заранее обещанным, если оно не было оговорено на этапе приготовления к основному преступлению (до его совершения).

Во-вторых, оно не будет заранее обещанным, если оно не было согласовано во время совершения преступления или на стадии неоконченного покушения. В-третьих, если укрыватель согласился скрыть основное преступление на стадии оконченного покушения, когда все действия, составляющие преступление, были выполнены, но последствия ещё не наступили, и процессы развития причинно-следственной связи были запущены основным преступником. В-четвёртых, если укрыватель действовал параллельно с основным преступником, не оказывая ему содействия, например, если укрыватель скрывает основное преступление на стадии приготовления или покушения, но не сообщает об этом основному преступнику. В-пятых, если укрыватель начинает совершать преступление после того, как основное преступление фактически завершено или после того, как наступило общественно опасное последствие преступления. В противном случае, если обещание было дано основному преступнику на стадии приготовления или неоконченного покушения, и основной преступник был об этом осведомлён, то подобное деяние следует квалифицировать как заранее обещанное укрывательство, а именно соучастие в форме пособничества.

Однако, в контексте несообщения о преступлении, вопрос о том, имеет ли заранее данное обещание не сообщать о преступлении значение для привлечения несообщающего к уголовной ответственности, исходя из буквального толкования уголовного закона, имеет однозначное решение. Законодатель не случайно не включил в диспозицию статьи 205.6 УК РФ упоминание о данном обстоятельстве, на что указывают и современные ученые [6, c. 23; 2. с. 56]. В данном случае не имеет значения, на каком этапе преступной деятельности другого лица присоединяется прикосновенный, а также даёт ли он обещание о неразглашении известной информации.

В рассматриваемых составах преступлений различаются субъекты преступного деяния.

Субъектом несообщения о преступлении является вменяемое физическое лицо, достигшее возраста 14 лет (по статье 316 УК РФ возраст повышенный – 16 лет) и являющееся очевидцем преступления. Однако субъективная сторона рассматриваемых преступлений схожа и выражается в форме прямого умысла. Также составы указанных деяний по конструкции объективной стороны являются формальными и считаются оконченными вне зависимости от того, затруднили ли действия прикосновенных лиц выявление, раскрытие или расследование преступлений.

Интересно отметить, что характеристики лиц, совершающих указанные преступления, различаются. Исследования показывают, что более половины укрывателей ранее имели судимость. В отличие от них, у несообщающих лиц, как правило, отсутствует антиобщественная установка личности. Кроме того, они в большинстве случаев имеют работу. Несообщающие лица отличаются более выраженной социальной направленностью личности и не имеют ярко выраженных и устойчивых негативных признаков, характерных для лиц, укрывающих преступления [8, c. 87].

Как показала уголовно-правовая характеристика заранее не обещанного укрывательства преступления и несообщения о нем, эти составы имеют, как схожие, так и отличительные характеристики. Ключевые отличия выражаются в том, что укрывательство – это действие, несообщение – это бездействие, когда у лица имеется обязанность и возможность сообщить о преступлении.

Когда лицо укрывает преступление, то можно сказать, что оно и автоматически не сообщает о преступлении. Однако, нельзя считать лицо, которое укрыло преступление, не предусмотренное диспозицией статьи 205.6 УК РФ, ответственным за несообщение о данном преступлении, поскольку в данном случае отсутствует обязанность сообщать о преступлении. В контексте сказанного, считаем совершенно оправданным исключение судом из обвинения лица в совершении преступления, предусмотренного статьей 316 УК РФ, несообщения о преступлении, включенного в обвинение органом предварительного следствия, наряду с укрывательством, в связи с тем, что данное деяние не образует состава преступления, предусмотренного статьей 316 УК РФ [12].

Однако возникает вопрос об оценке действий лица, которые выражаются не только в несообщении об особо тяжком преступлении, перечисленном диспозицией статьи 205.6 УК РФ, но и выраженных в сокрытии, как самого преступления, так и лица, его совершившего. Некоторые авторы полагают, что в подобной ситуации надлежит вменять совокупность преступлений, предусмотренных ст. ст. 205.6 и 316 УК РФ [4, c. 168; 6, c. 26], другие убеждены в том, что применяться в данном случае должна только норма об укрывательстве, как норма целое [1, c. 169; 9, c. 78].

Полагаем, что в рассматриваемой выше ситуации действия подпадают под действие статьи 316 УК РФ и не требует дополнительной оценки по статье о несообщении о преступлении. Аналогичное толкование было дано Пленумом Верховного Суда СССР в ранее действовавшем постановлении [13]. Основанием для такого решения послужило то, что несообщение о преступлении в данной ситуации является частью более тяжкого преступления.

Таким образом, в настоящей статье рассмотрена проблема, которая связана с разграничением несообщения о преступлении и заранее не обещанного укрывательства преступлений. Как показала уголовно-правовая характеристика заранее не обещанного укрывательства преступления и несообщения о нем, эти составы имеют, как схожие, так и отличительные характеристики. Ключевые отличия выражаются в том, что укрывательство – это действие, несообщение – это бездействие, когда у лица имеется обязанность и возможность сообщить о преступлении. При оценке действий лица, которые выражаются не только в несообщении об особо тяжком преступлении, перечисленном диспозицией статьи 205.6 УК РФ, но и в совершении действий, направленных на его укрывательство, надлежит применять статью 316 УК РФ.