Теоретические и правоприменительные аспекты выхода суда за пределы заявленных требований по спорам о признании сделки недействительной

До настоящего времени не получил однозначного понимания институт выхода суда за пределы исковых требований. Наибольшее разнообразие, среди всех случаев применения, демонстрируют возникающие в рамках гражданских правоотношений, а также, отношений с участием граждан-потребителей. Последние в науке признаются сложным видом гражданских отношений ввиду немалого количества специальных норм, отличающихся от положений Гражданского Кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) и носящих протекционистский характер для потребителя [1, с.175-176]. По смыслу нормы, содержащейся в ч. 3 ст. 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ) в экстраординарном праве суда выйти за пределы требований истца реализуется необходимая доля следственного начала, когда строгое следование принципам состязательности и диспозитивности не способно обеспечить законное и справедливое решение.

Целесообразно подробнее рассмотреть правовую природу действий суда при применении последствий недействительности к ничтожной сделке.

Большинство исследователей сходятся в представлении о понятии ничтожной сделки – сделка, недействительная изначально независимо от чьей-либо воли ввиду наличия в ней существенных пороков, аннулирующих правовой эффект [2, с.108]. Главным признаком ничтожной сделки является ее недействительность в силу закона, не требующая внешней, в том числе судебной, констатации – «на ничтожность может ссылаться каждый и против каждого» [3, c.307]. Применительно к ничтожной сделке могут заявляться два основных иска – негационный иск (иск о признании ничтожной сделки недействительной) и иск о применении к ней последствий недействительности. Первый предъявляется, если истец имеет законный интерес в таком признании для нейтрализации внешней видимости юридического эффекта сделки, например, когда стороны произвели исполнение, и функция суда при его рассмотрении является установительной – решение не порождает новых и не прекращает имеющихся материальных правоотношений, лишь констатируя уже существующий факт недействительности. Очевидно, что такой иск отличается от иска о применении последствий недействительности к ничтожной сделке: в последнем случае суд выносит решение о присуждении, тем самым порождая между сторонами реституционные правоотношения [4, с.83].

При этом, если истец, предъявляя требование о применении последствий недействительности к ничтожной сделке, не заявляет отдельного требования о признании ее таковой, суд оценивает его доводы, и, при согласии с ними, в мотивировочной части решения указывает на ничтожность – тем самым происходит «поглощение» иска о признании иском о присуждении [5, с.27] (поскольку для осуществления присуждения суд должен сначала установить наличие соответствующего права).

Отдельно рассматривается ситуация, когда истцом сделка оценивается как действительная, в связи с чем предъявляется основанный на ней иск (например, о расторжении договора и взыскании задолженности), однако судом в ходе рассмотрения дела обнаруживаются основания ничтожности такой сделки. На страницах научной литературы данная ситуация расценивается как «внеисковой режим оспаривания сделок» [5, с.25- 26]. Согласно п. 2 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда (далее – ВАС РФ) от 23.07.2009 №57, при подготовке к судебному разбирательству суды, в том числе, определяют обстоятельства, свидетельствующие о заключенности и действительности договора, которые далее исследуются при рассмотрении дела по существу. Верховный Суд неоднократно указывал, что «при разрешении требований о взыскании по договору суд оценивает обстоятельства, свидетельствующие о его ничтожности» [6], но, при этом не обладает правом в отсутствие оснований ничтожности сделки по собственной инициативе устанавливать ее недействительность (поскольку таким образом он изменяет способ защиты права вместо истца) [7]. Иными словами, указанное полномочие не реализуется судом при наличии оспоримой/не ничтожной сделки.

Таким образом, проверка сделки на предмет ее ничтожности осуществляется судом независимо от воли лиц, участвующих в деле, однако выхода за пределы иска в таком случае не возникает – суд отказывает в заявленных требованиях.

На иную, нежели у выхода суда за пределы иска, правовую природу такого полномочия указывает и то, что вывод о ничтожности сделки он формулирует в мотивировочной, а не резолютивной части решения.

Гражданское законодательство устанавливает право суда «ex officio» применить последствия недействительности сделок к ничтожной сделке при наличии специального указания закона или для защиты публичного интереса (пункт 4 статьи 166 ГК РФ). Под публичным интересом согласно толкованию Верховного Суда РФ, подразумеваются интересы неопределенного круга лиц, обеспечение безопасности жизни и здоровья граждан, а также обороны и безопасности государства, охраны окружающей природной среды. Его наличие в качестве обязательного условия предусмотрено законодателем с целью предотвращения квалификации любого нарушения гражданского законодательств как основания инициативной деятельности суда. Именно по этой причине Верховный Суд РФ разграничивает две внешне схожие ситуации: когда нарушен явно выраженный императивный запрет, влекущий ничтожность сделки (например, страхование противоправного интереса) и когда без указанного нарушения сделка не отвечает требованиям закона или нарушает права публично-правового образования (в таком случае сделка инициативно не признается ничтожной).

Схожий вывод содержится и в научной литературе: само по себе наличие у субъекта права публичных полномочий не свидетельствует, что при вступлении в гражданские правоотношения в качестве юридического лица им реализуется публичный интерес. Указанная категория используется в нормах гражданского законодательства как ориентир для установления каких-либо ограничений действия общих гражданско-правовых правил, а не для обозначения интереса, реализуемого субъектом права в гражданских правоотношениях [8, c.25].

В судебной практике наличие публичного интереса устанавливалось, например, при наличии нарушения порядка заключения договора, предусмотренного законодательством о государственных закупках (суд указал, что нарушение принципов контрактной системы свидетельствует о нарушении публичного интереса) [9]; при признании ничтожным договора купли-продажи земельного участка, ранее находившегося в муниципальной собственности, (суд указал, что нарушается право неопределенного круга лиц на равный доступ к обороту муниципальных земельных участков) [10] и в иных случаях.

Применение судом последствий недействительности в отсутствие публичных интересов констатируется Верховным Судом РФ как неправомерный выход за пределы иска. Например, в одном из дел было указано, что в споре между первым и последующим цедентом (истцы) и цессионарием о расторжении договора участия в долевом строительстве, признании договора цессии недействительным и исключении из ЕГРН регистрационной записи публичного интереса не имеется, как следствие инициатива суда в применении последствий недействительности незаконна [11].

Наша позиция расходится с утверждением Д.Б. Прасолова, полагающего, что произвольное усмотрение суда в вопросе последствий недействительности сделки не является основанием к отмене судебного акта [12, c.107-108]. В каждом конкретном деле суд обязан учесть все имеющиеся обстоятельства, включая наличие публичного интереса, а также мнение сторон и мотивированно отказаться от реализации своего права или использовать его. Нарушение такого алгоритма действий может свидетельствовать о том, что судом ненадлежащим образом проведена подготовка к судебному разбирательству (например, допущена ошибка в предмете доказывания, квалификации спорных правоотношений, субъектном составе), либо решение в указанной части принято с формальной ссылкой на нормы закона, без учета фактических обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения дела. Такие нарушения предполагают возможность отмены решения в порядке части 1 статьи 330 ГПК РФ или части первой статьи 379.7 ГПК РФ. В юридической науке велась активная дискуссия до принятия в 2015 году Постановления Пленума ВС РФ, посвященного толкованию раздела I части первой ГК РФ, о том, в каких случаях применение последствий недействительности к ничтожной сделке является выходом за пределы иска, а в каких – нет (например, одни авторы указывали, что конфискационная реституция такой выход не образует [13], другие напротив указывали, что только данный вид реституции и является выходом за пределы иска [2, c.106-107]).

Определенность внес указанный выше акт толкования Верховного Суда РФ, в котором была сформулирована позиция, что суду следует при решении названного вопроса вынести его на обсуждение сторон, тем самым исключив ключевой признак исследуемого полномочия – инициативность суда независимо от воли сторон.

Отступление от данного указания неоднократно становилось причиной отмены судебных актов самим Верховным Судом РФ. Например, в одном из дел истцом были заявлены требования о расторжении договора, взыскании основного долга, процентов за пользование чужими денежными средствами и неустойки, обе стороны полагали договор действительным и осуществляли по нему исполнение, однако суд апелляционной инстанции, признавая договор ничтожным ввиду несоблюдения норм специального законодательства без обсуждения сторон применил одностороннюю реституцию, тем самым, как указала Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ, лишив ответчика возможности использовать средства процессуальной защиты и обосновать свою позицию по делу, в том числе указав на пропуск срока исковой давности [14].

Сформирована и соответствующая практика кассационных судов, в которой подчеркивалась обязательность выяснения воли сторон, в первую очередь истца, на применения последствий недействительности сделки [15].

Как уже было упомянуто выше, последствия недействительности сделок классифицируются на рассмотренные выше реституционные, конфискационные и дополнительные [13].

Конфискационные последствия предполагают, исходя из названия, Взыскание всего полученного по ничтожной сделке, совершённой с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности (так называемой антисоциальной сделке), в доход государства, при условии, что стороны действовали умышленно. Наиболее часто такие ситуации возникают в практике арбитражных судов, например, при рассмотрении дел о «деприватизации» [16], суды общей юрисдикции даже если и указывают на ничтожность антисоциальной сделки, в конфискационных мерах отказывают по причине отсутствия специального указания закона на такую возможность (физические лица зачастую не являются участниками правоотношений, регламентированных подобным законодательством) [17]. Однако никакой специальной оговорки о возможности суда в таком случае действовать без вынесения вопроса на обсуждение, Постановление Пленума ВС РФ не содержит. Более того, истцами по таким делам обычно являются прокуроры, которые изначально должны заявлять все необходимые требования в защиту публичных интересов.

Дополнительным последствием недействительности сделки является возмещение убытков в пользу добросовестной стороны. В судебной практике сложился подход, согласно которому оно возможно не во всех случаях, а только при наличии указания в норме ГК РФ или специального закона [18]. Дополнительно в мотивировочной части судебных актов указывается на то, что «не всякое исполнение недействительной сделки влечет возникновение юридического основания для возмещения убытков. Основным способом защиты прав сторон, исполнивших сделку, является применение последствий ее недействительности» [19]. Например, данное требование предусматривается статьями 178 и 179 ГК РФ для сделок, совершенных под влиянием заблуждения, обмана, насилия, угрозы, злонамеренного соглашения представителя одной стороны с другой стороной или стечения тяжелых обстоятельств. Однако исходя из тех же положений гражданского закона указанные сделки являются оспоримыми, а не ничтожными, следовательно, применение дополнительных последствий их недействительности по инициативе суда не представляется возможным.

Таким образом, ни одно из последствий недействительности сделки не может быть применено судом к ничтожной сделке исключительно по собственной инициативе, следовательно, не образует случая выхода его за пределы заявленных требований.