Установление уголовной ответственности юридических лиц в Российской Федерации: аргументы за и против

Введение

В российском юридическом сообществе на протяжении десятилетий с момента перехода страны к рыночному укладу экономики ведутся дискуссии о возможности введения в законодательство уголовной ответственности юридических лиц, неоднократно выносились на обсуждение законопроекты с данной инициативной. Также в 2023 году Председатель Следственного Комитета Российской Федерации А.И. Бастрыкин предложил внести изменения в уголовный закон, предусмотрев ответственность не только физических, но и юридических лиц [3].

В значительной мере на актуальность данной проблемы оказывает влияние мировая практика. Так, помимо стран англо-саксонской правовой семьи (Великобритания, США и др.), для которых традиционно свойственно закрепление уголовной ответственности юридических лиц, указанный институт находит отражение и в законодательстве стран континентальной правовой семьи (Франция, Германия и др.).

Популярность указанной позиции продолжает расти с каждым годом, однако российский законодатель достаточно сдержанно подходит к решению данного вопроса, продолжая придерживаться классического подхода относительно субъекта уголовной ответственности.

Для того чтобы сделать вывод об обоснованности той или иной точки зрения и о перспективах установления уголовной ответственности для юридических лиц в российском уголовном праве, необходимо рассмотреть наиболее распространенные аргументы, выдвигаемые сторонниками обеих позиций и изучить зарубежную практику реализации данного института.

Основная часть

Сторонники преобразований указывают на значительную общественную опасность деяний, совершаемых юридическими лицами, что обусловлено их финансовыми и организационными возможностями [4, с.111]. В результате деятельности юридических лиц причиняется значительный вред обществу в различных сферах (экономической, экологической и др.). А.И. Бастрыкин отмечает, что «масштаб этого явления позволяет утверждать, что в России окончательно сформировался качественно новый вид преступности – преступность юридических лиц [2].

В качестве иного аргумента сторонники подчеркивают неэффективность и недостаточность санкций, применяемых к юридическим лицам установленных иными отраслями права Российской Федерации. Отмечается, что случаи привлечения юридических лиц к административной ответственности единичны. Производство по делам об административных правонарушениях проводится в условиях процессуальной экономии, в более сжатые сроки по сравнению с предварительным расследованием [2]. Следует не согласиться с тезисом о недостаточности санкций, применяемых к юридическим лицам. Так как санкции, предусмотренные нормами других отраслей права, могут быть куда более строгими, чем те, что предусматриваются уголовным законодательством [10, с.363]. Например, штраф, налагаемый на организацию за неуплату или неполную уплату налога в соответствии со ст. 122 НК РФ составляет 20% от суммы неуплаченного налога, сбора или страховых взносов. В то же время санкция за уклонение от уплаты указанных платежей в соответствии со ст. 199 УК РФ не может превышать 500 тысяч рублей.

Стоит отметить, что большинство санкций, предлагаемых сторонниками введения уголовной ответственности юридических лиц, предусмотрены другими отраслями законодательства. К примеру, вопросы ликвидации юридических лиц урегулированы ст. 61 ГК РФ. Исходя из этого, вопрос о необходимости интеграции аналогичных норм в УК РФ является крайне спорным.

Говоря же о низкой эффективности норм административного права в части привлечения к ответственности юридических лиц, то решением может являться реформирование законодательства об административных правонарушениях.

Например, посредством увеличения сроков проведения административного расследования отдельных категорий дел. Еще одним важным аргументом для закрепления уголовной ответственности юридических лиц является зарубежный опыт решения данного вопроса. Исследуя зарубежное законодатель - ство, Е.Ю. Антонова выделила доктрину идентификации и доктрину опосредованной ответственности [1, с.135].

В первом случае происходит отождествление воли юридического лица с волей его руководящих органов, при этом круг таких высших органов заранее определяется. Ярким примером такого подхода является уголовное законодательство КНР. Так, в статьях 30,31 Уголовного кодекса КНР установлено, что за деяние, совершенное юридическим лицом и являющееся преступлением, должна наступать уголовная ответственность. Организациям назначается наказание в виде штрафа, а руководящие лица несут уголовную ответственность на общих основаниях [9, с.45].

Подход КНР сводится к тому, что юридической лицо является совокупностью физических лиц, осознающих общественную опасность совершаемого деяния, его противоправность и желают достижения преступного результата. Тем самым, воля физических лиц – членов корпорации преобразуется в волю корпорации [7, с.241]. Вторая доктрина подразумевает под собой то, что юридическое лицо привлекается к ответственности, если физическое лицо действовало от его имени, в его интересах и в пределах предоставленных ему полномочий. Ответственность физического лица в таких случаях может исключаться.

Данная доктрина находит отражение в уголовном праве США в виде института замещающей уголовной ответственности. Так, организация может нести ответственность за действия своего работника независимо от наличия у него виновной воли. Следует отметить, что данный институт является редким исключением и применяется только в отношении малозначительных преступлений [4, с.93].

Интеграция указанных подходов в российское законодательство не представляется возможной. Это значительно противоречит пониманию вины, сложившемуся в российском уголовном праве. Вина является обязательным признаком субъективной стороны состава преступления, характеризующим психическое отношение лица к совершаемому им общественно опасному деянию и наступившим в результате последствиям [8, с.209]. Юридическое лицо не может выражать какое-либо отношение к совершаемому деянию, так как не обладает таким явлением как психика, а, следовательно, и виной тоже. Говорить о существовании такого явления, как корпоративная психика не представляется обоснованным. В отсутствие вины деяние не может быть признано преступлением, поэтому говорить об ответственности юридического лица за совершения преступления не представляется возможным. Верховный Суд Российской Федерации отмечал, что «уголовная ответственность юридических лиц не согласуется с принципами личной виновной ответственности» [6, с.1].

В мировой практике господствует конструкция привлечения к ответственности юридического лица наряду с физическими. Данный вариант значительно противоречит таким целям уголовного наказания, как исправление осужденного и предотвращение совершения новых преступлений. В таком случае исправительное воздействие за одни и те же действия будет одновременно направлено и на физических лиц и на юридических, участниками которых первые являются. Однако их успешное исправление очевидно должно исключать потребность в воздействии на юридические лица. Для установления уголовной ответственности юридических лиц на основании вышесказанного может потребоваться коренной пересмотр таких фундаментальных институтов уголовного права, как цели уголовного наказания, состав преступления и вина. Однако на сегодняшний день не представляется возможным вариант обращения института вины на юридические лица для признания их субъектами преступлений.

Значимым аргументом, подтверждающим отсутствие необходимости введения данного института, является возможность руководителей переложить все негативные последствия преступлений на юридическое лицо. А.В. Шеслер отмечает, что в таком случае вред, причиненный конкретными действиями физических лиц, будет оцениваться в качестве причиненного в результате деятельности юридического лица. Особая сложность будет существовать при совершении преступления в результате принятия коллективного решения руководством юридического лица [10, с.365] Заключение Таким образом, несмотря значительные аргументы сторонников уголовной ответственности юридических лиц, на сегодняшний день отсутствует потребность ее введении в уголовное законодательство России, так как это в значительной мере противоречит основам российского уголовного права, и в частности принципу личной виновной ответственности.